7.12.2018 — под председательством заместителя Министра просвещения Российской Федерации И. П. Потехиной состоялось заседание Координационного совета по модернизации системы подготовки кадров по 50 наиболее востребованным и перспективным профессиям и специальностям среднего профессионального образования

Ключевые темы Совета:
  • результаты мониторинга качества подготовки кадров в СПО;
  • обновление перечня профессий рабочих и должностей служащих;
  • модель центров опережающей профессиональной подготовки.
От РАНХиГС участие в заседании приняли участие члены Координационного совета - директор ФИРО РАНХиГС Максим Дулинов и директор Центра профессионального образования и систем квалификаций Владимир Блинов.

Владимир Блинов выступил  с докладом на тему «Перспективы разработки новых перечней профессий рабочих, должностей служащих, по которым осуществляется профессиональное обучение и среднее профессиональное образование».

Презентация В.И. Блинова

6.12.2018 — Экономика школы: как обеспечить качественное образование?

ГОСТИ

Амет Володарский

руководитель проекта Росвуз.рф, вице-президент Ассоциации некоммерческих организаций

Андрей Галиев

вице-президент корпорации «Российский учебник»

Анна Вавилова

старший научный сотрудник Института образования Центра образовательного права НИУ ВШЭ

Максим Дулинов

директор федерального Института развития образования РАНХиГС при президенте РФ

Михаил Мень

аудитор Счетной палаты РФ

«Нет ничего легче, чем тратить бюджетные деньги.
Кажется, что они не принадлежат никому».

Калвин Кулидж

Анастасия Урнова: Здравствуйте! Вы смотрите Общественное телевидение России. Это программа «ПРАВ!ДА?». Меня зовут Анастасия Урнова. И вот о чем поговорим сегодня:

Финансирование школ и распределение ими поступивших денег – один из самых проблемных вопросов в образовании. Основной источник дохода большинства школ – это бюджетные средства. Однако, несмотря на заверения чиновников о бесперебойном финансировании, далеко не в каждом учебном заведении ситуация благополучна. В одних школах не хватает учебников, в других – туалетной бумаги, в третьих деньги на ремонт класса собирают у родителей. При этом государство выделяет финансирование на каждого ученика, в том числе и на гигиенические средства, ремонт зданий и на обеспечение образовательного процесса всем необходимым.

Анастасия Урнова: Сегодня многие родители не понимают, как финансируются школы и куда деваются средства, которых, по идее, должно хватать на все необходимые нужды, ведь, как правило, когда денег в школе не хватает, администрация обращается именно к родителям своих учеников. А дальше, как в известной шутке, вход на родительское собрание бесплатный, а выход платный – от 3 тысяч рублей. Ну, давайте разбираться, как на самом деле обстоят дела.

Михаил, насколько прозрачна сегодня действующая система финансирования школ? И могут ли там происходить какие-то утечки средств?

Михаил Мень: Спасибо за вопрос. Ну, вы знаете, что Счетная палата проверяет конкретные федеральные средства, которые выделены на соответствующие программы – либо федеральные целевые программы, либо государственные крупные программы. Мы не осуществляем контроль за средствами, которые тратятся в субъектах Российской Федерации. Вот я могу сказать то, чем конкретно мы занимаемся. Сегодня большая работа идет по строительству новых школ. Мы знаем, что есть указ президента, новый указ президента, который нас на шесть лет вперед озадачивает решением серьезных вопросов.

Вот мы посмотрели и сделали анализ, сколько будет стоить одно место для учащегося. Взяли среднюю школу. Мощность – 400 учеников. Посмотрели. Я даже специально статистические данные взял для вас. Ну, получается, что одно место – 600 с чем-то тысяч рублей, прописано в национальном проекте у наших коллег в Министерстве просвещения. Мы стали смотреть на ценообразование, и там совершенно иная цифра получается. Потому что стоимость одного ребенко-места в школе складывается – из чего? – из НЦС (норматива цены строительства) и, соответственно, из того оборудования, которое рекомендует Минпросвет сегодня для школы, в том числе и с элементами цифровизации. И там получается, если память мне не изменяет, 970 тысяч.

То есть что мы видим? У нас ведь задача, у аудиторов – не просто опричниками быть, но и стратегический аудит проводить. На сегодняшний день очевидно, что, собственно говоря, заложено сразу недофинансирование. И мы обратились к министерству, чтобы либо тогда сократили количество школ, строительство, либо тогда увеличили финансирование. Вот это то, что мы видим на первый взгляд. И еще целый ряд моментов. Вот это то, что мы видим уже очень конкретно и непосредственно на бумаге в цифрах.

Анастасия Урнова: Очень интересно! Потому что я, честно говоря, ожидала, что заложили больше, чем нужно. А здесь оказывается – наоборот.

Михаил Мень: Наоборот. Понимаете, заложили, по сути, только НЦС один, без оборудования, без ничего. А ведь сегодня, особенно в крупных городах, требуется современная школа. Уже родители хотят, чтобы был бассейн, чтобы был спортзал, чтобы было цифровое оснащение соответствующее. А это – порядка миллиона рублей, то есть 900 с чем-то тысяч. Или мы тогда опять будем строить без всего этого школы, да? Ну, это другая уже история. И здесь мы настаиваем на том, чтобы в национальных проектах это было приведено в соответствие с теми задачами, которые ставятся президентом в его Майском указе.

Анастасия Урнова: Спасибо большое.

Амет, как вы оцениваете существующую систему финансирования школ? Очень важно, конечно, говорить о строительстве новых, но мы понимаем, что есть уже существующие – там нормативно-подушевое финансирование. И о нем тоже есть разные слухи: кто-то говорит «замечательно», кто-то говорит «плохо». Ваше мнение какое?

Амет Володарский: Я очень рад, что здесь есть Михаил Александрович, представитель Счетной палаты.

Анастасия Урнова: Мы – тоже.

Амет Володарский: Потому что я смотрел, изучал паспорт национального проекта «Образование». Известно, что у нас сейчас есть национальный проект «Образование», национальный проект «Наука», в котором также заложена тема образования, учебников и так далее. Вот мне бы хотелось обратиться к Счетной палате: пожалуйста, будьте повнимательнее. И просьба – переводите дела в прокуратуру, пожалуйста. Ладно? Вернее, доводите дела до прокуратуры, потому что…

Ну, очень приятно, конечно, когда Счетная палата рассказывает обществу, что где-то есть нецелевое использование, где-то есть серьезные проблемы. Но мне кажется, что в период, когда у нас на 2019 год примерно заложен бюджет в 105 триллионов рублей, из них 3,7% где-то до 2021 года… Нет, ну на пятилетку у нас примерно заложено 3,5–3,7% от ВВП. Коллеги, это очень мало. Кстати, на здравоохранение – 3,8%. Ну, там плюс-минус. То есть здравоохранение и образование – это две ноги одного организма под названием «государство». И они обе…

Анастасия Урнова: С чем мы можем сравнить эти 3,5% и 3,8%? На что больше?

Амет Володарский: Смотрите, с чем мы можем сравнить, с кем. В Финляндии – 6–7%. В Белоруссии – 6%. В Великобритании – 5%. Слушайте, сегодня ведущие страны… Ну, для Финляндии понятно, это их линия обороны, да? У них других ресурсов практически нет. И те страны, которые понимают, что сегодня нужно поймать тренд по цифровой экономике… Ведь у нас же одна из задач сейчас – это переход на цифровую экономику. Да, мы в свое время не успели сесть в состав под названием «экономика бытовой техники», мы пропустили, мы проиграли эту экономику, несмотря на то, что у нас были высокие научно-исследовательские результаты в этой области. Но сегодня у нас есть возможность – в первую очередь благодаря тем оставшимся потенциалам, которые были заложены в предыдущие десятилетия. Вот их нужно использовать. Но таким небольшим финансированием мы не сможем…

А что мы можем сделать сейчас? Мы можем подготовить думающих людей, которые будут уезжать и работать в других странах. Поэтому сегодня большое внимание нужно уделить финансированию – это первое. Второе… Причем независимо от формы собственности. Смотрите. У нас частные образовательные школы, которые доказали, что они имеют право на существование, они являются локомотивами по многим направлениям. Сегодня они по закону должны получать такое же количество денег, такую же сумму, как и в государственных школах, но где-то по дороге…

Петя Иванов, когда он учился в государственной школе, он получал почти 200 тысяч рублей в год. Как только он переходит дорогу и начинает учиться, скажем, в IT-школе, но в частной, он уже получает 63 тысячи рублей в год. Куда эти деньги исчезли? Никто не знает.

Анастасия Урнова: Так, хорошо, финансирование.

Амет Володарский: Финансирование. Мне кажется, что нужна серьезная поддержка современных тенденций, поддержка семьи и образовательных структур по выбору учебников. Сегодня издательствам приходится нелегко для продвижения своих учебников. Нужно пройти семь кругов ада, чтобы получить гриф Министерства образования. Я вам хочу сказать, что…

Анастасия Урнова: Я вам немножко буду перебивать, потому что у нас сегодня основная тема – экономика школ. Просто чтобы мы не растекались. Про учебники?

Амет Володарский: Ну, просто я хочу сказать, что если мы стоим на пороге перехода на цифровую экономику, то сегодня просто бассейны и баскетбольные залы – это не…

Анастасия Урнова: Этого недостаточно?

Амет Володарский: Этого недостаточно. Мы говорим о том, что новое образование – это образование цифровое.

Анастасия Урнова: Максим, тем не менее я смотрел на бюджет 2019 года, и вроде бы как там на образование заложено денег больше, чем было в том же 2018-м. Например, школы это как-то заметят?

Максим Дулинов: Ну, если уж говорить про те самые 3,6% и 3,8%, то на самом деле в этом общем объеме школы чувствуют себя наименее обделенными, наряду с вузами, если смотреть по уровням финансирования. Самое недофинансированное среднее профессиональное образование. И с учетом того, что туда идет много детей, мы на самом деле этот блок можем потерять.

Еще один момент – просто, может быть, поближе к земле – по финансированию.

Анастасия Урнова: Пожалуйста.

Максим Дулинов: Деньги в муниципальные школы идут из бюджета субъекта – так называемая субсидия на обеспечение учебных расходов и заработную плату. И в структуре вот этого массива денег основное – это, конечно, фонд оплаты труда учителей. На учебные расходы закладывается крайне мало средств – ну, просто потому, что нет достаточной бюджетной обеспеченности. И в этом смысле, когда Амет говорит, что 200 тысяч в государственной школе и 63 тысячи в частной школе, то надо понимать, что, скорее всего, 200 тысяч – это вместе еще с нормативом на содержание имущества, который у нас отдельно, это муниципалитет оплачивает. Не будем сейчас вдаваться, есть ли у него собственные деньги…

Амет Володарский: Нет-нет-нет, там четко речь идет о том, что деньги должны идти за ребенком, независимо от того, на что.

Максим Дулинов: Норматив на образование, на оказание образовательной услуги, который может и составлять те самые 63 тысячи. Вопрос на самом деле не в этом. Вопрос-то правильный – по поводу того, что нормативы на содержание в частных школах, почему мы это перекладываем на родителей?

Анастасия Урнова: Так это же частная школа, она так и называется.

Амет Володарский: Нет-нет-нет, это не имеет значения.

Максим Дулинов: Ну, право на образование – оно для всех.

Амет Володарский: Конечно.

Максим Дулинов: Оно даже не ограничивается гражданством. Просто право каждого…

Анастасия Урнова: То есть частная школа должна получать столько же денег, сколько и муниципальная, плюс еще родители платят за какие-то дополнительные…

Максим Дулинов: А вот здесь уже дальше начинаются вопросы. Тогда уже с родителей частная школа, если она аккредитована, она не имеет права брать деньги за те услуги, которые оплачивает государство – ну, неважно, через какой бюджет.

Анастасия Урнова: Понятно.

Максим Дулинов: Это немножко другая уже история. Муниципалитеты, когда формируют бюджеты каждой школы, также рассчитывают. И почему одна школа получает больше, другая – меньше? Коллеги, наверное, чуть больше об этом скажут. Существует с середины 2000-х, ну, с конца 2000-х так называемые корректирующие коэффициенты, когда в условиях наличия малочисленных, малокомплектных школ муниципалитет (а особенно это касается городов, городских школ) применяет корректирующие коэффициенты к тем деньгам, которые получены из регионального бюджета, уменьшает количество денег в школах с большой наполняемостью для того, чтобы компенсировать недостаток финансирования в малочисленной школе.

Ну, условно говоря, школа на 1 000 человек и школа 300 человек, какая-нибудь окраинная, в каком-нибудь областном центре. И мы получаем, что школа на 1 000 получает с коэффициентом 0,8, а школа на 300 человек для того, чтобы обеспечить уровень зарплаты, получает с коэффициентом 1,2 в этом случае. Эта разница в финансировании происходит и вот здесь. К сожалению, да, это не предмет рассмотрения Счетной палаты совсем.

Анастасия Урнова: Может быть, коллеги одумаются.

Максим Дулинов: Хотя региональные счетные палаты…

Михаил Мень: Я как бывший губернатор подтверждаю, здесь совершенно правильно было сказано. Но, помимо Счетной палаты, есть еще и контрольно-счетные органы субъектов Российской Федерации, и они вполне могут внимательно посмотреть на эту историю

Максим Дулинов: Да.

Анастасия Урнова: Хорошо. Анна, давайте еще небольшую ясность внесем, потому что уже стало звучать: частные школы, муниципальный бюджет, региональный бюджет. Из чего вообще формируется бюджет школы? Мне кажется, это для большинства тех же родителей огромный вопрос.

Анна Вавилова: Ну, на самом деле, в общем-то, Максим Викторович основные моменты здесь уже озвучил. То есть для уровня школы… Кстати, сейчас это предмет интенсивного обсуждения того же Минпросвещения. Региональные у нас проекты относительно возможности подъема школы на региональный уровень. То есть сейчас уже даже можно говорить о том, что у нас сложились какие-то варианты реагирования регионов.

То есть у нас сейчас некоторая двуединая система. У нас регион обеспечивает госгарантией на образование – это норматив, но не целые нормативные затраты. То есть стоимость услуги – это нормативные затраты. Это лежит на муниципалитете. Муниципалитет как учредитель финансирует в размере нормативных затрат, и их теоретически должно хватать в теории на все. Теоретически туда должны быть заложены все виды расходов, ну, в соответствующей адекватной сумме. На регион не заложено финансирование школ как таковое, такого полномочия нет. Регион обязан профинансировать госгарантии. Как говорил Максим Викторович, это у нас фонд оплаты труда плюс учебники, учебные пособия, игры, игрушки и так далее. То есть вот этот момент.

То есть ключевые расходы, которые должны прийти из региона в муниципалитет. Дальше в муниципалитете к ним должны прибавиться муниципальные деньги. Все это вместе должно – норматив плюс муниципальный бюджет должен дать нормативные затраты. И в размере нормативных затрат должно прийти в школу. Проблема в том, что обычно в муниципалитете денег нет. То есть как бы на этом у нас начинается самая большая сложность. И на этом у нас начинают вылетать целые группы затрат, например, потому что у нас, исходя из законодательства, учредитель сам считает по методике, то есть методику расчета он принимает.

Сейчас у нас появился приказ в 2015 году № 1040, общие требования, основные требования к расчету, но он, в общем-то, достаточно неконкретен, то есть он уже некоторые моменты, некоторые точечные моменты решил… Ну, например, что мы там делаем? Ну, условно, с детьми-инвалидами в детском саду – кто платит за их присмотр и уход? То есть какие-то микромоменты. Но глобально, конечно, вот этой ситуации он пока у нас не решает. У нас все еще остается история, когда какой-то вид расходов, допустим, не заложен, либо он заложен, но посчитан по ценам пятилетней давности. То есть вот эта ситуация, к сожалению, сохраняется.

Анастасия Урнова: Андрей, то есть когда мне в школе говорят: «У нас нет денег на учебники. У нас нет денег на туалетную бумагу. У нас нет денег на ремонт», – мне не надо винить директора школы? Это все государственный бюджет?

Андрей Галиев: Абсолютно не надо. Но дело даже не в том, что вам не надо его винить. Главное, чтобы его прокуратура в этом не обвинила, иначе просто одна сплошная прокуратура. Призыв к Счетной палате доводить свои расследования до прокуратуры – он в целом правильный, но очень не хотелось бы выплеснуть вместе и школьные коллективы, и директоров, и учителей.

История следующая. Если вернуться к самому началу нашей передачи и вашему инициирующему вопросу: хватает денег или не хватает? Вот в среднем как бы должно хватать, а в каждой конкретной частности получается, что не хватает, потому что у нас очень разная страна, очень разные территории с разной степенью бюджетной обеспеченности вообще, не только в том, что касается образования.

И по сути у нас очень многие директора школ, в некоторых случаях даже руководители региональных и муниципальных органов управления образованием, они работают в режиме, по сути, «ошпаренной кошки», а говоря более литературно – антикризисных менеджеров, когда они пытаются каким-то образом из того, что есть, слепить то, чем они: а) смогут отчитаться; б) чтобы хоть как-то обеспечить этот образовательный процесс.

Анастасия Урнова: Максим, когда читаешь вообще, что происходит в школах, кто откуда пытается взять деньги, часто слышно, что действительно директор – это такой уж на сковороде, который должен и оттуда, и там, и сям, где-то сэкономить. А в итоге давление на него колоссальное и со стороны прокуратуры, и со стороны департамента, и со стороны родителей, и так далее. Но при этом почему-то в одних школах, например, у родителей деньги собирают, а в других школах – нет. Вот от чего это зависит?

Максим Дулинов: Исключительно от того, как внутри…

Анастасия Урнова: Как хорошо крутится директор?

Максим Дулинов: Да, насколько директор активный.

Анна Вавилова: Ну, я бы сказала еще – от положения школы. Одно дело – ты крупная городская школа на 2 тысячи человек в центре города с не сильно плохой экономической ситуацией. И другое дело…

Андрей Галиев: Сельская школа в депрессивном регионе.

Анна Вавилова: Да.

Анастасия Урнова: Но при этом тоже мы читаем… Уже начали говорить про какие-то повышающие коэффициенты, да? И мы знаем, что сельская школа получает дополнительные, более высокие коэффициенты. В итоге она может получать спонсирование большее. У нее, например, количество учеников и количество родителей плюс-минус одинаковое, а денег она получает по факту столько же, сколько какая-нибудь школа в рабочем поселке со значительно большим количеством учеников. Или нет?

Максим Дулинов: При переходе на нормативно-подушевое финансирование большинство все-таки субъектов сохранили те самые 25% «сельских», которые раньше в законе были прямо прописано, что финансирование организаций, расположенных в сельской местности, должно быть на 25% больше. И автоматом просто-напросто этот объем включился внутрь норматива. Оне теперь не называется «сельским» никаким, но по факту нормативы для городских школ и для сельских, да, они отличаются. Плюс мы еще имеем малокомплектные, где нормативные затраты в принципе от норматива оказания услуги не зависят, а исходя из фактических расходов их должны обсчитывать и финансировать.

Кстати, позвольте реплику про родителей. Собирать деньги с родителей в принципе школа не должна.

Анастасия Урнова: Ну, не должна. Вообще много кто чего не должен.

Максим Дулинов: Нет, мы к тому, что как бы…

Амет Володарский: Но я хочу сказать, что она должна иметь такое право. Вот я как раз хотел…

Максим Дулинов: Она имеет.

Амет Володарский: Она имеет, но директора боятся.

Максим Дулинов: Родители должны организоваться на то, чтобы помочь.

Амет Володарский: Я 12 лет был директором школы. И сейчас я вам хочу сказать, что я своего ребенка… У меня четверо детей, и двое старших ходят в школу уже. И я хочу сказать, что я сейчас… не буду называть школу, но я прихожу в кабинет (а это государственная школа), прихожу в кабинет – и там ничего! Я говорю: «Дайте я вам, пожалуйста, куплю то-то, то-то, то-то». – «Нет, – говорят, – Амет Александрович, мы не имеем права». Я говорю: «Я напишу расписку. Я разбираюсь, как бы работаю в образовании. Я вам дам все документы. У меня ребенок закончит четырехлетку – во всяком случае я напишу, что я забираю». Послушайте, не поверите, ни одного плаката нет. А там 30 с чем-то человек. Не имеют права…

Анастасия Урнова: Это в Москве?

Амет Володарский: Это в Москве. И учителя боятся. Я говорю: «Давайте цветной принтер мы, родительский комитет, хотя бы как-то купим». – «Нет, не имеем права».

Анастасия Урнова: Я как раз уточняю – в Москве ли это?

Амет Володарский: Это в Москве.

Анна Вавилова: Это не только в Москве.

Анастасия Урнова: Потому что когда к нам приходят московские директора, они говорят: «Да вы что? У нас вообще на все хватает».

Амет Володарский: Не хватает, не хватает.

Андрей Галиев: Это не только в Москве. У меня две ремарки к этому. Я абсолютно согласен, но… Моя дочь в позапрошлом году закончила школу, которая любила ее, которую любила она. Она все время туда ходит, школа совершенно замечательная, но она авторская. Ее возглавляет директор… На всякий случай не скажу, кто, что за школа. Мало ли, да?

Амет Володарский: Мы уже поняли. Вы совершенно ничего не сказали.

Андрей Галиев: Соответственно, директор этой школы для того, чтобы обеспечить тот образовательный процесс на том уровне, который он считает нужным и правильным, сделал очень простую вещь. Он помог самоорганизоваться родителям в НКО со всеми необходимыми атрибутами, в которой есть вступительный взнос, ежегодный взнос и так далее. Есть ревизионная комиссия у этой НКО, которая смотрит, куда и каким образом распределяются эти деньги. Но это то, что касается авторской школы с очень сильным лидером.

Амет Володарский: Конечно.

Андрей Галиев: Эта штука не работает в условиях массовой школы. Это нельзя распространить на всех остальных. Вот пока так.

Анастасия Урнова: Вы знаете, простите…

Анна Вавилова: Но тем не менее это не такое уж и исключение на самом деле.

Амет Володарский: Это хороший опыт.

Анна Вавилова: Это опыт довольно тиражируемый на самом деле.

Анастасия Урнова: А объясните мне, пожалуйста, почему… Вроде бы все уважаемые эксперты, мы с вами криминальные схемы не обсуждаем. Почему вы боитесь называть номера конкретных школ?

Андрей Галиев: А потому что… Ну, так сложилось, что у нас система образования…

Амет Володарский: Там, где хорошо, там потом вдруг может стать плохо.

Андрей Галиев: Система образования занимает, с одной стороны, такое важное место в нашей социальной жизни. А с другой стороны, как-то получается так, что все вопросы в нем решаются исключительно под фонарем. И если ты случайно попал под этот фонарь, то ты еще должен подумать: а с какими намерениями на тебя его направили и что собираются сделать?

Амет Володарский: Правильно. Поэтому я вам отвечу на этот вопрос. Приходите в апреле на ММСО, Московский международный салон образования. Ведущие школы Москвы и России там будут представлены. Более того, там будет съезд руководителей частных образовательных организаций, там будет и система Smart School и так далее. Приходите. Я думаю, что эти школы тоже там будут.

Анастасия Урнова: Непременно. Да?

Андрей Галиев: Очень короткая вещь. Сейчас мы проводим, начинаем проводить исследование… скорее, не исследование, а такой анализ накопленного опыта, и собираемся сделать для управленцев школьных (директоров, завучей и так далее), у нас есть много курсов по их подготовке, но вот сейчас мы задумались всерьез над тем, чтобы сделать курс по юридической безопасности в тех решениях, которые они принимают. Просто не каждая школа может себе позволить грамотного юриста, который должен как-то ее провести по этому непростому ледокольному ходу.

Амет Володарский: А их мало, практически нет юристов в системе образования.

Анастасия Урнова: Михаил, если говорим все-таки про нормативно-подушевое финансирование, то кто в первую очередь от этого выиграл, какие школы? Стали ли качественные школы получать больше денег, а менее качественные, может быть, в итоге приходить к закрытию?

Михаил Мень: Нет, вот тот анализ, который мы делаем, все-таки говорит о том, что помимо того, о чем говорилось, что что-то перебрасывалось от крупных школ к мелким школам, ну, здесь таких прямых нарушений мы не видим. Может быть, если КСО (контрольно-счетные органы) субъектов зайдут глубже – может быть, увидят. Но на самом деле этого мы не видим.

Анастасия Урнова: Вот не первый раз на федеральном уровне все хорошо, а смотришь дальше – и под фонарем начинает что-то странное…

Анна Вавилова: Я могу, кстати, на этот вопрос ответить.

Анастасия Урнова: Да, пожалуйста.

Анна Вавилова: Выиграли однозначно школы востребованные, максимально заполненные под предел своей лицензионной максимальной численности. То есть вот это абсолютно четко. А особенно хорошо, если у них при этом сравнительно недорогое содержание имущественного комплекса. Вот эти школы начали чувствовать себя лучше. Те школы, соответственно, из которых идет отток учащихся, – абсолютно другая история. Опять же, если дорогой имущественный комплекс, то это тоже несколько просаживает ситуацию.

Но я не готова поставить однозначно знак равенства между «качественная школа» и «востребованная школа», потому что есть большая доля вероятности, что востребованная школа будет качественной, но я бы пока…

Анастасия Урнова: При этом эта реформа еще проходила под эгидой того, что нужно создать конкуренцию между школами: школы похуже, скажем так, они будут тянуться, улучшать качество своей работы для того, чтобы получить больше учеников, больше денег. Мы видим сейчас какие-то примеры того, что действительно уровень школ подрос?

Амет Володарский: Нет, конкуренция… Во всяком случае, я как эксперт и человек, который ездит по школам, я этой конкуренции не вижу. И очень жалко… Вот я как раз хотел сказать, к Михаилу Александровичу опять обращаюсь. Он не видит… Вы задавали вопрос: «А есть ли проблемы после введения подушевого финансирования?» 30 августа этого года Сергей Семенович Собянин, выступая на Всеобщем московском педсовете, даже он поднял эту тему неравенства, несправедливости в финансировании школ. И как раз показал…

Мы говорили о том, нельзя подушевое финансирование – вне зависимости от национальности, от вероисповедания, от выбора школы. Но получается, что мы опять-таки нарушаем этот процесс. То есть частные школы, которые имеют государственную аккредитацию, они не только не освобождены от аренды имущества, от оплаты аренды за землю и так далее, и так далее. Так они еще и недополучают, хотя обязаны получать.

То есть Минфин… Когда мы обращались к Минфину, Минфин говорит: «А мы выделяем по количеству школьников в Москве». – «Хорошо. А детей в частных школах вы посчитали?» – «Конечно! Мы выделили». А куда деньги исчезли? Почему они не дошли? Это первый вопрос. И второй вопрос…

Анастасия Урнова: А есть ответ на него? Нет?

Амет Володарский: Вот пока не получаем, пока не можем получить ответа.

Михаил Мень: Нужно изучить эту методологию и понять, в чем проблема.

Амет Володарский: И мы не знаем. То есть 100 с чем-то тысяч рублей на каждого ребенка потерялись, хотя школы имеют государственную…

Анастасия Урнова: Это вообще огромные деньги.

Амет Володарский: В год. Хотя это государством аккредитованные школы. Это первый вопрос.

Второй вопрос – по поводу лучше или хуже. Да, подушевое финансирование, конечно, должно было привести к вопросу конкуренции. Но у нас тут же вмешалась и следующая реформа – так называемое улучшение ситуации с точки зрения эффективности образования. У нас начали школы объединять в огромные конгломераты.

Анастасия Урнова: В образовательные комплексы.

Амет Володарский: В образовательные комплексы, конгломераты. Я их называю «фабрики по выпуску читающей молодежи». Ну, хорошо, если они еще умеют читать. Раньше директор школ практически знал всех пофамильно, по именам. Ну, 500, 600, 700 человек в школе было. Сейчас это пять-шесть зданий, это два-три детских сада. И директор школы сегодня перестает быть педагогом, перестает быть человеком, как в том случае, когда коллега говорил про авторскую школу, а просто-напросто становится простым управленцем. И многие из них, кстати, метят в депутаты и так далее. Они про школу забывают.

Михаил Мень: Можно я дополню сразу? Дело в том, что у нас есть на будущий год, в предварительном плане стоит экспертно-аналитическое мероприятие, не контрольное, а экспертно-аналитическое мероприятие по нацпроекту «Образование». И я попробую подвязать это экспертно-аналитическое мероприятие к проверке.

Амет Володарский: Спасибо.

Михаил Мень: Но единственное, что Москва – немножко не показательный субъект, потому что Москва – это и субъект, и муниципалитет в одном лице. А проблемы возникают, именно когда региональные деньги, вы правильно говорили, спускаются на муниципальный уровень, там не хватает софинансирования муниципального – и все это начинает рассыпаться. Ну, хорошая мысль, мы обязательно постараемся в этом экспертно-аналитическом мероприятии посмотреть, дать оценку вот этой методологии. Может быть, что-то мы сможем подсказать нашим коллегам.

Анастасия Урнова: Максим, а мы понимаем, на что в первую очередь обычно не хватает денег? На учебники? На ремонт? На что? Как правило, что проваливается? На зарплату учителей?

Максим Дулинов: По зарплатам нельзя, потому что…

Анастасия Урнова: Ой, сейчас мы с вами поговорим про зарплаты.

Максим Дулинов: Да. По зарплатам нельзя, конечно, недофинансировать, и в том или ином виде эти деньги доводятся. Естественно, страдают в первую очередь учебные расходы, если мы говорим про те деньги, которые идут с регионального бюджета. Ну а ремонт и содержание имущества – это муниципальные деньги. И можно сказать, что изначально…

Анастасия Урнова: А вот тут как раз…

Максим Дулинов: В большинстве случаев они просто изначально просажены. И дальше муниципалитеты – особенно небольшие города, особенно села – они живут за счет трансфертов из регионального бюджета. И в этом смысле это тоже, конечно, региональные деньги, но у региона большое количество муниципальных образований, и они тоже идут по расчетам. И у нас регионы тоже, к сожалению, не в том состоянии, чтобы покрыть все эти расходы, ну, просто сразу изначально.

По поводу конкуренции единственная реплика. Ведь сначала мы ввели нормативно-подушевое финансирование именно с тем посылом, который вы обозначили. Затем мы ввели «крепостное право» для школьников – то есть привязка по месту жительства к обучению. Поэтому, естественно, те районы, которые более густонаселенные в городе, если мы берем большие города, естественно, школы, которые в них находятся, они получат больше учеников изначально, потому что вокруг них больше живет. И поэтому конкуренция устраивается на сегодняшний день между…

С одной стороны, это сняло скандал. Да, действительно очередей ночных с драками, с мордобоем не стало. Но, с другой стороны, у нас той самой конкуренции, к которой могло бы привести в том числе и введение нормативно-подушевого финансирования, ее нет. Она есть между небольшими, скажем так, группами родителей, наиболее мотивированных и заинтересованных. Хотя это дало толчок еще другому виду бизнеса – это сдача квартиры рядом с хорошей школой.

Анастасия Урнова: Тоже вариант. Андрей, при этом мы часто слышим о том, что школа сейчас получила такую некоторую финансовую свободу, мол: «Вы сами решаете, что вы покупаете. Вообще ваши деньги – сами и оперируйте ими». С другой стороны, я сейчас слушаю коллег – и получается, что есть конкретные статьи, они довольно жестко расписаны. А что тогда может директор? И решает ли что-то совет школы, которому тоже как бы придается большое значение сейчас?

Андрей Галиев: Совет школы, как очень многие общественные советы в нашей стране, где участие государства является определяющим, как мне представляется, носит такой достаточно церемониальный характер.

Что касается свободы или жесткого расписывания статей расходов, то есть и то, и другое. С одной стороны, подушевое финансирование прилетает практически одним куском. И в этом смысле требуют от директора больших талантов для того, чтобы этими «семью хлебами» накормить всех желающих. С другой стороны, есть, например, в соответствии с федеральным законом «Об образовании», обязанность государства обеспечить через школы, соответственно, и по всей вертикали бесплатными разными услугами учащихся, в частности должны быть бесплатные учебники и учебные пособия.

Но, наверное, самая популярная и скандальная история, которую мы сейчас слышим, – это когда родители начинают жаловаться на то, что школа заставляет их закупать учебные пособия. На учебники у школ денег хватает, на учебные пособия – нет.

Есть масса предметов, где без учебных пособий (например, рабочих тетрадей) в современной школе существовать сложно. Например, английский язык, любой иностранный язык, да? Ну, нужны они там. А у школы денег на это не хватает. Значит, что делает нормальный директор? Говорит родителям: «Ребята, вот у меня на учебники по английскому, – или по любому другому языку, – деньги есть, а на рабочие тетради их нет. С формальной точки зрения, конечно, я вам это должен обеспечить, но обеспечить я не могу, потому что у меня на это не хватает денег».

И дальше возникает очень интересная история. Если директор так сказал, ну, или учителя так сказали, то тогда следом может прийти прокуратура и возбудить дело о принуждении к оплате тех услуг, которые государство должно было предоставить, оплатить самостоятельно.

Анастасия Урнова: И узнать, почему нет денег.

Андрей Галиев: Да. А если директор просто молчит, и в школе просто нет этих пособий, то тогда как бы все вроде тихо, и можно жить дальше. Конечно, от этого страдает образовательный результат.

Амет Володарский: Это вопрос автономности. Вы знаете, мы к этому придем, может быть, не в этой пятилетке.

Анастасия Урнова: Ну, хоть в следующей.

Амет Володарский: Это вопрос автономности. Образовательным организациям в стране (мы, извините, в XXI веке живем, второе десятилетие заканчивается) нужно дать автономию, хотя бы: а) в вопросах использования денежных средств; b) методик; и с) выбора учебников. Поверьте, тогда по многим вещам вопрос будет снят, как, например, в Финляндии, в Сингапуре, в Великобритании и так далее.

Анастасия Урнова: Анна, вот смотрите…

Анна Вавилова: Я не могу в полной мере согласиться…

Амет Володарский: Ну, это мое мнение.

Анна Вавилова: Потому что, на мой взгляд, это вопрос в нехватке денежных средств. Скажем так, абстрактный директор был бы совершенно не против приобрести…

Амет Володарский: А вы мне объясните, почему английский язык нужно учить по учебнику Иванова/Петрова, а не по учебнику Кембриджского университета? Я имею в виду Иванова/Петрова, который защитился здесь.

Анна Вавилова: Я сомневаюсь, что существует хоть один директор, который, имея финансы на учебник Кембриджского университета…

Амет Володарский: Запрещено. Извините, ни один учебник Кембриджского университета…

Андрей Галиев: Как дополнительный – пожалуйста.

Амет Володарский: Ни один учебник Кембриджского университета не имеет грифа…

Анна Вавилова: Он должен, естественно, войти у нас в перечень.

Амет Володарский: Вот! Я про это и говорю. Это вопрос…

Анна Вавилова: Здесь у нас, во-первых, ключевой момент – это административный барьер включения в перечень. Но это не совсем вопрос финансирования.

Амет Володарский: Это вопрос автономности, это вопрос автономности.

Анна Вавилова: А здесь коллега говорил абсолютно верно про другую ситуацию. Просто нет денег. Есть что выбрать, но денег нет. Учебные пособия есть, их потенциально можно приобрести. И какая-то школа, у которой более хорошая ситуация с финансированием, их приобретает. А какая-то другая, которая, например, скажем так, не имеет такой финансовой обеспеченности, она их просто…

Анастасия Урнова: А вот смотрите. Мы узнали, что денег нет. На чем тогда школа начинает экономить, как правило?

Анна Вавилова: Как правило? Собственно говоря, коллеги на самом деле полностью обозначили то, что вообще никак нельзя…

Амет Володарский: Дополнительное образование. Экономят на дополнительном образовании, которое должно быть в рамках… Ну, это так называемая «вторая половина дня». Экономят на выездах. То есть экономят на всем – до зарплаты учителей.

Анастасия Урнова: Я просто почему задаю этот вопрос?

Андрей Галиев: Есть еще одна статья – коммунальные расходы.

Амет Володарский: Ну, коммунальные расходы, да.

Андрей Галиев: Вот зарплата и коммунальные расходы – это две статьи, по которым нельзя экономить.

Михаил Мень: Защищенные.

Андрей Галиев: В каком-то смысле защищенные, да.

Анастасия Урнова: Смотрите. Просто то, что вы говорите, идет вразрез с тем, что я читаю, когда смотрю отзывы учителей о том, что сейчас происходит в школах, читаю их открытые письма и так далее. Потому что учителя как раз таки говорят: либо сокращают количество учителей, либо увеличивают нагрузку на учителей. Ты должен работать не 18 часов, а 23, 38 или еще какое-то сверхнормативное количество. И это единственный способ получать ту зарплату, которая потом классно выглядит в ведомостях и отчетах.

Андрей Галиев: А здесь нет противоречия.

Амет Володарский: Конечно.

Андрей Галиев: Экономить на этом нельзя, но… Нет человека – нет и проблемы. Ну, тот фонд заработной платы, который был, он распределяется на меньшее число людей. Соответственно…

Анастасия Урнова: Ну, просто тогда мы с вами занимаемся некоторой словесной эквилибристикой, я прошу прощения, потому что по факту получается, что именно на учителях… Как мне скромно кажется, учитель все-таки важнее, чем наличие бассейна в школе, а экономят-то в итоге на нем. Или нет? Кстати, недавно, в 2017 году, РАНХиГС проводил исследование, он спрашивал у учителей, довольны ли они или недовольны своей зарплатой. Вы сейчас увидите результаты этого исследования. Ну, они не утешающие. Выходит, что более 60% из них своей зарплатой недовольны.

Возникает логичный вопрос: как в ситуации, когда полностью устраивает зарплата 12% от всех учителей России, нам дальше на полном серьезе рассуждать про цифровую экономику, выбор учебников и так далее?

Амет Володарский: И Майские указы.

Анастасия Урнова: И Майские указы. Причем тут два вопроса. Действительно ли зарплаты низкие? Почему они не такие, как хочется? А тут еще говорят, что эта цифра подросла по сравнению с 2016 годом, потому что это все-таки было перед выборами, и 2018 год – год отчетности по Майским указам. В общем, всем там так или иначе доплатили. В общем, действительно отчетность улучшилась. Вот как с этим быть? На кого рассчитывать-то?

Максим Дулинов: Ну, вопрос… Исследование проводилось – устраивают/не устраивают, а не низкие или высокие.

Анастасия Урнова: Нет, устраивают/не устраивают, конечно. Я и спрашиваю: может быть, они отличные?

Максим Дулинов: Нет, там на самом деле в результатах этих исследований, которые…

Михаил Мень: Я перебью. Знаете, как говорят: «Зарплата у меня хорошая, но маленькая».

Максим Дулинов: Да.

Анастасия Урнова: Слушайте, я могу конкретные цифры привести. Зачем далеко ходить?

Амет Володарский: Нет, мы все эти цифры знаем, конечно. Вопрос другой – вопрос в пирамиде Маслоу.

Анастасия Урнова: В Дагестане средняя зарплата – 17 500, например. А в Ямало-Ненецком автономном округе – 83 тысячи, например. Ну, я думаю, там и цена жизни другая.

Максим Дулинов: Вот этим во многом и определяется.

Амет Володарский: Конечно.

Максим Дулинов: Мы просто должны понимать, что когда мы говорим о зарплатах учителей, они все-таки у нас нормативно привязаны к средней по тому региону, в котором они работают. Опускаем вопрос про справедливость, да? Такой закон есть. Я просто почему говорю, что опускаем вопрос про справедливость? Потому что это уже тогда немножко другая история.

Если смотреть, устраивают или не устраивают, то там ведь еще много накладывается слоев – та же самая нагрузка. То есть зарплата может быть достаточно высокой, в том числе относительно средней по России, но, действительно, за счет повышения нагрузки, за счет неудовлетворенности общими условиями работы учителя, вплоть до отсутствия учебного оборудования или еще чего-то. Вот это недовольство оплатой труда. То есть она не компенсирует те издержки, которые учителю приходится каждодневно нести.

Анастасия Урнова: Ну а сколько сегодня приходится работать по факту часов учителю, чтобы получать (ну, давайте я так выражусь) достойную зарплату?

Андрей Галиев: Боюсь, что нисколько. Понятие «достойная зарплата» очень…

Анастасия Урнова: Ну хорошо. Они говорят: «Если я буду работать 18 часов, я буду получать, – не знаю, – 15 тысяч рублей. На эти деньги жить нельзя. Я работаю 23, 38». Учитель выгорает.

Андрей Галиев: Выгорает, так и происходит.

Амет Володарский: Кстати, недовольство дальше, со следующего года будет увеличиваться, потому что… Вы же знаете эту проблему о том, что в школах теперь нельзя будет работать лицам, не имеющим педагогического образования?

Андрей Галиев: Совершенно верно.

Амет Володарский: А очень много людей, сотрудников, бывших сотрудников научно-исследовательских институтов, кандидатов наук, не имея педагогического образования…

Анастасия Урнова: В общем, физик-математик.

Амет Володарский: Физик-математик преподает в школе, не имея педагогического образования. Вы представляете, что такое для нашей страны вот такие нормативы? Ну, это…

Анастасия Урнова: Страшно. Пожалуйста, Андрей.

Андрей Галиев: Смотрите. Точного ответа на ваш вопрос нет, потому что очень разные территории, очень разное подушевое финансирование. Какие мы только что регионы вспомнили? Ямало-Ненецкий?

Анастасия Урнова: Да.

Андрей Галиев: Вот такой регион, с точки зрения бюджетной обеспеченности в целом. То есть – сравните. Один очень умный человек (к сожалению, формулировка не моя) сказал: «Управление Россией – это управление пространством разнообразия». Вот у нас до сих пор, к сожалению получается, что у нас такая большая государственная машина, столько людей в нее вовлечено, у нас довольно много населения, а вот заставить это работать эффективно, считывая сигналы, учитывая то, что происходит непосредственно на земле, в конкретном поселке, у нас не очень получается. Не исключено, что…

Более того, с информационной точки зрения. Мы же, смотрите, все время оперируем некими средними показателями. Средние показатели – это ни о чем. Ну, для меня средний показатель носит малоинформативный и совсем не операционный характер. Если мы хотим где-то что-то поправить, где что-то происходит плохо – значит, мы должны не по среднему смотреть, а по минимальному, ровно по той ситуации, которая там происходит. И действительно, масштаб проблемы колоссален, потому что…

Ну, простой пример. Мы с гордостью сейчас говорим о том, что мы по начальной школе и по тестам PIRLS практически впереди планеты всей. Несколько лет внедряли – внедрили. Учителя были еще достаточно расположены для того, чтобы подготовиться самим и встретить детей. У нас это дело получилось.

В общей школе не получилось, потому что при внедрении новых стандартов (а они очень хорошие на самом деле, они очень гибкие, они очень много всего позволяют) нужно было бы теоретически организовать интенсив по подготовке учителей, которые дальше будут работать с детьми. Этого не произошло. Под это, по идее, должна была быть заточена просто отдельная госпрограмма переподготовки учителей.

Анастасия Урнова: Но ее нет?

Андрей Галиев: Но ее нет. Судя по всему…

Амет Володарский: Но и времени нет на переподготовку.

Анастасия Урнова: Получается, что у учителей денег на самостоятельное обучение тоже нет, потому что они перегружены в школе.

Андрей Галиев: У них есть обязанность – раз в пять лет проходить.

Максим Дулинов: Есть право раз в три года проходить повышение квалификации. По поводу PIRLS…

Анастасия Урнова: И может быть, даже получать за это надбавку.

Максим Дулинов: Ну, это уже как система оплаты труда в школе установлена. По поводу PIRLS на самом деле. Мы первые и вторые места занимали еще в исследованиях до введения нового стандарта. То есть на самом деле здесь не только стандарт сыграл свою роль в том, что мы показали такие… Два предыдущих исследования – тоже были на первых местах, первое и второе.

Амет Володарский: Но это не только заслуга школ.

Максим Дулинов: Нет-нет-нет, я хочу сказать про другое.

Амет Володарский: Это родители. Это ментальность

Максим Дулинов: Это родители, потому что родители еще в этом возрасте следят за детьми.

Амет Володарский: Конечно. Это дополнительное образование, это ментальность родителей.

Максим Дулинов: Учителя активно работают…

Анастасия Урнова: Разрешите вернусь просто к бренному, потому что у нас остается уже совсем мало времени. Денег не хватает. Давайте подумаем, откуда их еще можно брать. На ум вот так неожиданно вдруг приходит государственно-частное партнерство.

Амет Володарский: Вот как раз хотел вам сказать. С языка сняли!

Анастасия Урнова: Каковы перспективы у этого? И вообще в России уже есть какие-то хорошие примеры?

Амет Володарский: Никто… Вот я как омбудсмен в сфере образования, сейчас это новая такая институция появилась. Никто сегодня в России напрямую не может дать ответ: что такое частно-государственное партнерство?

Анастасия Урнова: Закон 2016 года есть.

Амет Володарский: Закон есть. Закон «Об образовании», новый закон. С 92-го года закон не менялся. Никто! Вот как раз мы и хотим задать вопрос. Давайте мы к этому частно-государственному партнерству приделаем дополнительную нормативную базу, чтобы мы с вами понимали, что это такое: либо это просто распилка некоторых (извините, не при Счетной палате будет сказано) средств…

Анастасия Урнова: Как раз при Счетной палате!

Амет Володарский: Да. Либо это все-таки реальная ситуация.

Анастасия Урнова: Мне кажется, Андрей знает ответ на этот вопрос.

Амет Володарский: Я хочу сказать, что у нас есть очень хорошие и позитивные примеры по частно-государственному партнерству – по Прибалтике, опять-таки скандинавские страны, по Европе. Пока это только выделение некоторых средств, куда государство дает под какие-то частные проекты.

Анастасия Урнова: Андрей, а что в России?

Андрей Галиев: Смотрите. У нас действительно очень мало примеров ГЧП. В основном это даже не ГЧП, а концессионные договора по строительству новых школ в разных местах.

Амет Володарский: Не более того.

Андрей Галиев: Это довольно простая… То есть это очень сложная и очень капиталоемкая, но по сути простая история, когда есть частный партнер, который говорит: «Я вам построю», – и есть муниципалитет или регион, который говорит: «Да. А я тебе верну потом деньги, на которые ты построишь», – и, как правило, банк, который финансирует всю эту историю. В принципе, история начинает набирать обороты. И это очень хорошо, потому что дальше мы можем в какой-то момент прийти к поискам ответа на вопрос: а зачем нам это нужно? Только для того, чтобы обеспечить школьников новыми учебными местами? Хорошо, но мало. Нам был неплохо было добиться каких-то определенных образовательных результатов. А вот эта существующая нормативная база для того, чтобы…

Анна Вавилова: Не позволяет.

Андрей Галиев: …привязать образовательный результат, который достигается в школе в рамках ГЧП, с собственно режимом ГЧП, пока не позволяет. Мы над этим со своей стороны работаем. Мы даже как корпорация «Русский учебник» заключили соответствующее соглашение со Сбербанком, с тем чтобы расширить потенциал его коробочного решения по концессии до учета дальнейших образовательных результатов. Есть, слава богу, есть определенные окологосударственные и государственные институты, в том числе институты развития, которые начинают думать в эту сторону. В том числе есть попытка осмыслить использование SIB (social impact bond) для решения…

Анастасия Урнова: Давайте по-русски, понятно.

Андрей Галиев: Проекты общественной значимости. Термин придумали, если я правильно помню, в Великобритании, когда в каком-то конкретном муниципалитете нужно было решить проблему очень конкретную – с рецидивностью людей, которые возвращаются из мест лишения свободы в этот муниципалитет. Полиция пыталась решать, мэр как-то пытался решать – ничего не получалось. Нашлась структура… В их случае это была НКО, но здесь разница небольшая. У нас система НКО не очень развита, и нам, к сожалению, нужно скорее на бизнес ориентироваться в этом смысле. Им сказали: «Решите?» – «Решим». И они решили эту проблему.

Вот теперь и у нас мы сейчас пробуем приспособить эту систему к решению конкретных задач в сфере образования. Это может быть повышение образовательного результата, который у нас сейчас меряется, как ОГЭ и ЕГЭ. Ну, другого измерения у нас нет. И здесь очень важно разработать нормативную базу, а в случае с SIB – создать эту нормативную базу, потому что, извините… Вот частный инвестор пришел, взял на себя обязательства, долгие деньги, долгий срок окупаемости.

Амет Володарский: И никаких гарантий.

Андрей Галиев: Очень сложно. Ему государство готово предоставить то, что у нас называется дедушкиной оговоркой? Дедушкина оговорка – это обязательство государства не ухудшать правила инвестиционной деятельности. Да? А как это может быть? А что это может быть? Мы подошли к этому снаряду. И я очень сильно надеюсь, что в какое-нибудь ближайшее время сделаем это.

Анастасия Урнова: Пожалуйста.

Михаил Мень: Это очень важно – вот то, чего вы коснулись сейчас. Это инфраструктурная ипотека в социальную сферу. Сегодня в Правительстве, насколько я знаю, в Министерстве экономического развития идет активная работа по инфраструктурной ипотеке. И здесь есть один подводный камень, который нужно очень четко понимать: если частный инвестор приходит, поэтапно с ним потом субъект Российской Федерации или муниципалитет рассчитывается.

Но мой опыт работы на земле показывает то, что, как правило, эти предложения менее выгодны, чем просто коммерческий кредит в банке. Вот здесь это все должно быть четко рассчитано. Но за этим, безусловно… ну, не все будущее образования, понятно, но сегмент определенный очень может быть. Помимо этого, мне кажется, в определенном сетевом образовании старшеклассников тоже элемент ГЧП может присутствовать.

Анастасия Урнова: Андрей, у вас есть ответ, как сделать это привлекательным?

Андрей Галиев: Нет, дело в следующем. Во всех существующих нормативных вариантах и в том, что я называл SIB, до сих пор нет привязки к образовательному результату. Как только возникает привязка к образовательному результату и вознаграждение частного участника этого партнерства начинает зависеть от этого образовательного результата, пропадает история с коммерческим…

Анастасия Урнова: А это вознаграждение получает от государства, да?

Андрей Галиев: Совершенно верно. Пропадает коммерческая… то есть не пропадает, а она получает другое наполнение, которое не обеспечит просто коммерческий кредит.

Михаил Мень: Конечно.

Амет Володарский: Вот смотрите. Помимо такого прямо, частно-государственное партнерство – ведь это не только инвестиции, а это еще и вопрос программы, это еще интеллект. Я просто считаю, что нужно еще обратить внимание… В этом году будет практически 30-летие частного образования в России. И надо протянуть ему руку.

Анастасия Урнова: Спасибо большое. Что же, к сожалению, у нас уже закончилось время. Сегодня говорили о финансировании школ. Да, по всей видимости, эксперты сходятся во мнении, что денег сегодня не хватает, но тем не менее есть идеи, есть решения, откуда взять деньги. Будем надеяться, что все получится.

Правду вместе с вами искала Анастасия Урнова. Оставайтесь на Общественном телевидении России.

Источник

6.12.2018 — Первое заседание дискуссионного клуба ФИРО РАНХиГС и «Мел» (ВИДЕО)

6 декабря в Медиалофте РАНХиГС состоялось первое заседание дискуссионного клуба Федерального института развития образования (ФИРО) РАНХиГС и издательства «Мел» с участием замминистра просвещения РФ Татьяны Синюгиной.

Собравшиеся эксперты рассмотрели тему «Ближайшее будущее российской школы: ожидания и реальность». Директор ФИРО РАНХиГС Максим Дулинов уточнил, что это новый формат экспертных обсуждений, и призвал участников поделиться проблемами и успешным опытом. Модератор обозначил два аспекта, связанных с заявленной темой. Это нацпроект «Образование» и федеральные приоритетные проекты (реализация которых начнется с 1 января), где большое внимание уделено школе. Второй аспект – передача школ с государственного на муниципальный уровень: еще несколько лет назад управление велось на уровне районов и управ.

Татьяна Синюгина сообщила, что в Российской Федерации 41 981 школа, 15,5 млн учащихся в возрасте от 7 до 18 лет. «Когда говорим об управляемости, эффективности, нужно думать о последствиях. Сложившаяся структура системы управления определяется заданными нормативными условиями. Ситуация в каждом регионе отличается, это нужно учитывать и просчитывать риски. Поэтому регионы должны были предложить свою модель по своему расчету, чтобы повысить эффективность управляемости системы», - отметила заместитель Министра просвещения РФ.

Министр образования и науки Калужской области Александр Аникеев сказал, что видит проблему регионализации в том, чтобы сделать систему образования управляемой с целью качества образования. «Управляемость важна именно с точки зрения достижения результатов реформирования системы образования. Необходимо избежать разбалансирования, и для этого идем на регионализацию, однако есть много рисков», - поделился мнением спикер.

Директор Центра экономики непрерывного образования Института прикладных экономических исследований (ИПЭИ) РАНХиГС, директор по стратегии и методологии ФИРО РАНХиГС Татьяна Клячко, в частности, сказала: «Вопрос в том, насколько школа включена в деятельность муниципалитета. Изменения нужно вносить, если в этом есть потребность, и отслеживать, что является барьером для развития школы. С 2013 г. мы ведем мониторинг эффективности школы, и год из года 86% родителей говорят, что все в порядке. Возникает вопрос, чем недовольны управленцы и почему они хотят переделать систему. Возможно, в чем-то стоит просветить родителей. Однако начать нужно с диагностики, чтобы понять, есть ли реальная проблема, и чего хотим от школы, чтобы развивался социум. Иногда территории остаются без нормальных школ и условий развития».

По мнению руководителя департамента образования, науки и молодежной политики Воронежской области Олега Мосолова, учредительство – не самое важное: «Нужно понимать, что переход подчиненности школ дает родителю и ребенку, им же важно, чтобы школа справлялась с обязательствами», - отметил спикер.

«Требуется осознание, как решаются задачи в разных контекстах. Чем меньше уровней, тем больше возможность согласования. Есть внешняя поддержка, но большое значение имеет именно внутренний ресурс качественного управления», - обратил внимание директор Международной школы «Летово» Михаил Мокринский. Он подчеркнул роль типа развития учебного учреждения (с точки зрения осознания перспектив, выполнения решений, определения ресурсов и т.д.) и необходимость системного и эффективного решения давних проблем.

Эксперты положительно оценили уменьшение количества уровней руководства, отметив, что высвобождающиеся бюджетные средства также можно направить на зарплату педагогов.

Участниками дискуссии также стали президент Фонда «Прообраз» Александр Рудик, директор школы «Покровский квартал» Илья Новокрещенов, директор школы № 1788 Александр Ездов.

По итогам дискуссии спикеры составят манифест, который будет опубликован на «Меле».

Контакты для СМИ и по содержанию конференции:
Слепушенко Олеся Александровна
Телефон: +7 915 048-60-56

Источник РАНХиГС

4.12.2018 — Руководитель Центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС Владимир Блинов: «Главное – научить человека выбирать профессию, и делать это осознанно и самостоятельно»

По каким критериям формировался новый Перечень профессий и специальностей среднего профессионального образования, как изменился рынок труда, а также о конвергенции профессий и «взрослой профориентации» рассказал корреспонденту «Интерфакса» Софье Суворовой руководитель Центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС Владимир Блинов.

– По поручению Минобрнауки России в ФИРО РАНХиГС закончена разработка Концепции отбора специальностей в Перечень профессий и специальностей среднего профессионального образования (СПО). Расскажите, почему возникла необходимость в разработке этой концепции, и какая у нее основная задача?

– Необходимость такой концепции обусловлена кардинальными изменениями на рынке труда. В условиях плановой экономики была возможность регламентировать профессии и специальности, опираясь на данные планирования отраслей. Кстати, в данном контексте под словом профессия понимается только профессия рабочего, а под словом специальность – специальность техника, технолога. Раньше профессии рабочих осваивались в профессионально-технических училищах, а специальности техников – в техникумах. В современных колледжах параллельно реализуются программы подготовки как рабочих, так и техников. Программы подготовки техников – специалистов среднего звена, как и раньше являются программами более высокого уровня квалификации.

Модернизация технологий, а соответственно, и профессий были процессами вялотекущими. Многие работники имели возможность начать трудовую деятельность и уйти на пенсию, ни разу не сменив квалификацию. Сегодня ситуация совершенно иная: работник вынужден повышать или менять квалификацию не менее пяти раз за трудовую жизнь. Соответственно при такой динамике изменений само понятие профессия или специальность существенно расширяется, охватывая целую область, группу профессий в их прежнем понимании. Например, современный водопроводчик, особенно при обслуживании домов индивидуального жилого строительства, работает не только с трубами, но и с весьма сложным оборудованием: отопительными котлами, электрическими насосами, электронными системами управления и т.д. Современный водопроводчик должен выполнять функции монтажника оборудования, ремонтника электротехнических узлов и даже проектировщика. Это явление называется конвергенцией профессий при существенном повышении их наукоемкости.

Основная задача разработанной концепции – обеспечить новую логику укрупнения профессий и специальностей.

– По каким критериям происходил отбор специальностей и профессий?

– Самым важным критерием отбора является необходимость профессии для "прорывных" технологий и отраслей. Вместе с тем работали и такие критерии как интерес молодежи к профессии, массовость, востребованность в обозримой перспективе, показатели набора за последние три-пять лет, сопоставимость наукоемкости профессии с уровнем полного общего образования.

Среди "прорывных" профессий можно привести пример профессии мехатроника, в трудовые функции которого входит работа как с механическими, так и электронными устройствами, элементами робототехники и программирования. Это перспективная, наукоемкая и привлекательная для молодых людей профессия, требующая высокого интеллектуального уровня.

– Кто входил в состав отраслевых экспертных групп?

– Отраслевые экспертные группы включили представителей сферы труда и сферы образования. Сферу труда представляли эксперты советов по профессиональным квалификациям, входящий в Национальный совет по профессиональным квалификациям при президенте РФ. Сфера образования была представлена экспертами федеральных учебно-методических объединений СПО. Такой состав экспертов был необходим, поскольку перечни являются инструментом кадрового обеспечения экономики с одной стороны, и документом, определяющим содержание профессионального образования, с другой.

– Новый Перечень профессий - тема горячая, для многих непонятная и даже пугающая. Какие профессии все-таки окончательно исчезнут и уже исчезают?

– Конечно, многих беспокоит исчезновение профессий, этот процесс действительно идет, и он обусловлен чисто экономическими причинами. Новый перечень лишь фиксирует объективную ситуацию, в какой-то степени "даже защищает" устаревающие квалификации. Так, например, многие работодатели весьма отрицательно отзываются о перспективах таких профессий как токарь-универсал, затыловщик, фрезеровщик, говоря, что они устарели и вскоре исчезнут под натиском оборудования новых поколений. Более широкая формулировка профессии станочников для машиностроения позволяет обучать как по новым квалификациям, так и по устаревшим, если они еще востребованы на предприятиях. Такое укрупнение является инструментом компромиссных решений этих непростых вопросов.

– Какие совершенно новые профессии вошли в Перечень?

– Возникновение "новых профессий" - это скорее всего фраза речи, обозначающая тенденцию возникновения новых квалификаций в рамках профессий и специальностей. Для справки: за последние 10 лет в Германии возникла лишь одна новая профессия, связанная с новыми технологиями в интернет-логистике в сфере торговли. В нашей стране, пожалуй, совершенно новыми являются такие профессии как оператор беспилотных летательных аппаратов, мехатроник и некоторые профессиональные области в информационных технологиях. В абсолютном большинстве случаев новые квалификации вполне укладываются в рамки существующих профессий. Новая профессия – это событие, достаточно редкий случай, а новая квалификация или конвергенция – слияние в новом сочетании известных квалификаций – явная тенденция и главный вызов, требующий оперативных решений от системы профессионального образования.

– Будут ли предусмотрены программы по переобучению или повышению квалификации в соответствии с изменениями профессий, специальностей?

– Программы дополнительной профессиональной подготовки, в том числе переподготовки, весьма распространены во всех отраслях и реализуются в большинстве случаев в учебных центрах предприятий. Важнейшей задачей системы профессионального образования сегодня является включение профессиональных образовательных организаций в эту работу. Последние годы создано и будет создаваться немало "точек роста" на базе государственных колледжей и вузов. Необходимо интенсифицировать работу ресурсных центров, межрегиональных центров компетенций, центров опережающей профессиональной подготовки, направив их деятельность на решение задач опережающей профессиональной подготовки работающих специалистов. Преимуществом таких центров является возможность оснащения самым передовым оборудованием для обучения при поддержке государства, что не всегда доступно действующим предприятиям.

– Расскажите о профориентации для школьников, абитуриентов? И есть ли возможности профориентации для взрослых, тех, кто хочет поменять свою профессию?

– Сегодня более уместен термин сопровождение профессионального выбора. Выбор профессии – непрерывный, в течение всей профессиональной жизни человека процесс. При этом выбор в любом случае – это решение самого человека. Никакие "подсказки" и чужие мнения не оправдают ошибки. Поэтому главное – научить человека выбирать профессию, и делать это осознанно и самостоятельно. В равной мере это утверждение относится и к детям, и к взрослым. В перспективе "взрослая профориентация" может стать массовой и весьма востребованной услугой, поскольку постоянная смена профессиональной деятельности уже сегодня стала реальностью.

– Эксперты сегодня много говорят о важности soft skills (гибких навыков), что их наличие становится критически важным фактором при трудоустройстве. Вы согласны с этой точкой зрения?

– Тенденция повышения значимости soft skills действительно проявляется в диалоге с современными работодателями, но при этом значимость hard skills тоже пока никто не отменял. По нашим наблюдениям работодателей чаще всего интересует комплекс умений работника, связанных с саморазвитием и самообучением. Кроме того, весьма востребованы готовность к взаимодействию и деловой коммуникации. Этому можно и нужно учить.

Особенно следует отметить востребованность умений, связанных с работой в современных информационных средах. Цифровое общество стремительно входит в нашу профессиональную жизнь и профессиональное образование не должно отставать. Не случайно представляется перспективным наше новое направление исследований – цифровая дидактика профессионального образования. Это новое научное направление в рамках которого исследуется эффективное применение цифровых технологий в различных направлениях трудовой деятельности и его проекция на образовательный процесс.

Источник

3.12.2018 — «Токсичная профориентация» экспертное мнение старшего научного сотрудника ФИРО РАНХиГС Галины Резапкиной

Профориентация в нашей стране в очередной раз объявлена приоритетным направлением работы школы. Однако в отсутствии внятной государственной стратегии и тактики профориентационной работы появилось множество сомнительных предложений. Они попали на подходящую почву – за последние годы сознание значительной части населения деградировало до уровня 90-х, когда страна внимала Чумаку и Кашпировскому, а в центрах занятости висели плакаты «Выбор профессии по знаку зодиака». Время от времени я прохожу тест-драйв на разных сайтах, чтобы оценить уровень профориентационных услуг и собрать материал для статей и выступлений, в которых я предупреждаю доверчивых пользователей о токсичной профориентации. На кону – будущее наших детей.

Мой скепсис в отношении компании «Вербатория» не остался без внимания – на третий день после выступления «Профориентация в интернете: как не стать добычей дилетантов и мошенников» на конференции в МГПУ мне пришло письмо обиженного директора «Вербатории», который предлагал пройти тестирование, чтобы убедиться в эффективности «нейрометрии способностей».

Предварительное знакомство с методом на сайте «Вербатории» мало что прояснило. Набор слов «нейроинтерфейс», «нейрометрия способностей», «диагностика таланта», «уникальный метод анализа природного потенциала», «забота об экологичном развитии детей» не впечатлил – слишком часто за риторикой и наукообразными терминами ничего не стоит.

Псевдонаучной терминологией прикрывались и авторы профориентации по отпечаткам пальцев. От ее оценки высокая наука три года презрительно отмахивалась, пока эта франшиза не вошла в сотню успешных. Только тогда РАН выпустила меморандум № 1 Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований о лженаучном статусе коммерческого тестирования по кожным узорам пальцев рук.

Директор «Вербатории» Сергей Раудсепп обижается, когда его детище сравнивают с профориентацией по отпечаткам пальцев, поэтому даже офисы рядом с конкурентами не хочет открывать. Хотя аналогии очевидны. Оба создателя франшиз – молодые креативные технари с хорошим чутьем и отличными навыками продаж. Оба позиционируют свои услуги как новое слово в профориентации. Оба не имеют психологического образования и опыта работы в сферах, связанных с психологической диагностикой, профориентацией и подбором персонала.

Программа Genetic-test основана на базе отпечатков пальцев людей разных профессий. Допустим, отпечатки пальцев всех бухгалтеров имеют некое сходство. Если программа обнаруживает сходство отпечатков пальцев тестируемого с пальчиками бухгалтеров, значит, быть ему бухгалтером. То, что среди выборки есть те, кто ошибся с выбором профессии, некомпетентен или ненавидит свою работу, в расчет не берется. Хотя формулировки расплывчаты, как в гороскопе, «попаданий» не больше половины.

«Вербатория» обещает определить способности к математике, творчеству, языкам, музыке и спорту на основе измерений ритмов головного мозга.

Как это происходило со мной? На голову прикрепляется легкий ободок с датчиком, обеспечивающим беспроводную связь с каким-то сервером, а затем предъявляются фрагменты известных психологам методик и задания разного типа (повторить ноту, мысленно засечь минуту и т.д.) с ограничением по времени. Я стараюсь, мне интересен и важен результат.

Затем нейрометрист, милая молодая женщина, просит меня на графике оценить свои способности, исходя из 100 баллов (речь, логика, движения, творчество, музыкальный интеллект). Я высоко оцениваю свое речевое развитие и творчество, средне – все остальное и жду результатов. Но результатов как таковых нет, потому что оценка правильности выполнения задания не предусмотрена. Прибор, по словам нейропсихолога, считывает активность моего мозга и на основании полученных данных делает вывод о моих способностях. Мне интересно, как работает мой мозг, но никакого подтверждения его активности я не получаю. Кульминация консультации: мне объявляют, что у меня «выдающийся потенциал в области занятий с использованием музыкальных способностей, 95 баллов из 100», а «мое призвание и лучшая профессия – композитор, исполнитель народных или этнических песен или звукооператор».

А вот с речевым развитием у меня полный провал – 16 баллов. Приговор «Вербатории»: «не выбирать занятия в качестве основных, если данные навыки являются ключевыми для достижения значительных успехов». С творчеством, по мнению программы, у меня еще хуже – 15 баллов. Правда, нейрометрист объяснила, что это не творчество, а «пространственно-временная грань» – это когда надо было про себя отсчитать минуту и мысленно следить за перемещением невидимой точки на клетках. А назвали они эту грань творчеством потому, что так понятнее родителям.

Сама процедура считывания моей «мозговой активности» заняла минут сорок, а потом два нейрометриста еще час, уклоняясь от ответов на прямые вопросы о методе, убеждали меня, что я композитор, а не литератор и психолог, как я много лет думала, и все мои профессиональные достижения – только результат развития навыков.

Чем вызвано радикальное расхождение полученных результатов с данными многочисленных исследований по стандартизированным методикам, которые я проходила в течение двадцати лет? У меня есть три версии.

Первая версия – сознательное введение клиентов в заблуждение. В пользу этого варианта говорит отсутствие протоколов диагностики («правильность выполнения заданий не важна») и результатов «тщательного тестирования отделов и функций мозга, особенностей его деятельности». Физик Сергей Богданов в группе «Комиссия по борьбе с лженаукой» на фейсбуке раскрывает техническую сторону процесса. Главный инструмент «Вербатории» – игрушечный интерфейс NeuroSky для снятия электрокардиограмм с частотой 500 сэмплов в секунду, клипсой на мочку уха как референс потенциала кожи и одним (!) сухим контактом. Не 8, не 16, не 128 (что для современной электроэнцефалографии немного) влажных контактов, а один сухой. И расположен этот контакт на самом неинформативном с точки зрения получения нейроданных месте – на лбу. Любое движение мышц лица забивает сигнал ЕЕG, но для игрушки это и неважно. Задолго до «Вербатории» было проведено огромное число исследований на куда более серьезном оборудовании – их результаты скромны: можно только узнать, нервничает ребенок или нет, и то не всегда.

Второй вариант – введение клиентов в заблуждение по неведению. Приборчик каким-то образом улавливает активность мозга, но программа интерпретирует ее с точностью «до наоборот». При выполнении заданий, соответствующих моим навыкам, способностям и склонностям, мозг не напрягается, работает на автомате. Встречая задания, идущие вразрез с моими способностями, мозговая активность повышается. Всплески активности интерпретируются как проявление способностей. Однако неясно, насколько продуктивна эта активность, если не оценивается успешность выполнения заданий.

Третий вариант – разработчики действительно предлагают инновационный продукт, который заставит пересмотреть наши представления о природе талантов и способностей, а также методы их диагностики. Вот только нет результатов, подтверждающих его эффективность. Уровень сбора статистических данных – «44 из 160 заполненных анкет отобраны рабочей группой». Вероятно, только те, которые подтверждают гипотезу этой рабочей группы.

Для объективной оценки правомерности использования описанной процедуры в целях диагностики талантов и способностей необходима профессиональная экспертиза ее валидности, надежности и достоверности, проведенная на репрезентативной выборке. Это очень важно, потом что разработчики хотят сделать услугу доступной для всех детей и подростков, что возможно только при бюджетном финансировании. Пока же любой неразборчивый в средствах психолог может вводить в заблуждение детей и их родителей за их же деньги. Если, конечно, его пустят в школы. Но это уже на совести директоров и родительского комитета.

Галина Резапкина,
психолог, старший научный сотрудник ФИРО РАНХиГС,
Центра практической психологии образования Академии социального управления,
эксперт Национального проекта «Образование» и Экспертного совета по профориентации РАО

30.11.2018 — Российское образование тонет в проблемах. Интервью с директором Федерального института развития образования РАНХиГС

Почему российские учителя позволяют себе некорректное поведение по отношению к ученикам, почему ЕГЭ эффективней, чем классические экзамены, а родители всё чаще переводят детей на домашнее обучение — об этом в эксклюзивном интервью News.ru рассказал директор Федерального института развития образования Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации (ФИРО РАНХиГС) Максим Дулинов.

— Какие, по вашему мнению, основные проблемы российского школьного образования? На что сейчас должно быть нацелено внимание в том числе со стороны государства?

— Проблемы все разного уровня. Можно начинать с холодных туалетов, переходить к качеству учебников, а заканчивать местами в международных рейтингах. В указе президента обозначена основная цель — создание условий и возможностей для самореализации и раскрытия таланта каждого человека, к которой нужно стремиться. Но цель ставится, в том числе исходя из тех проблем, которые существуют. И почему, например, в национальном проекте нет показателя «попадание в десятку лучших в рейтинге PISA», по которой у нас больше всего запоздание, а есть интегрированный показатель, дающий комплексное понимание, что такое хорошая система общего образования. Можно поставить цель войти в «десятку», но это значит, что мы будем детей натаскивать на те задания, которые являются для этого рейтинга ключевыми. И упустим из виду другие аспекты образования. Сейчас важно уменьшить разрыв между теми, кто показывает в PISA высокие результаты, и теми, кто показывает низкие. Нам нужно подтянуть тех ребят, которые показывают плохие результаты. Это гораздо важней, чем место в любом международном рейтинге. Но эта задача не складывается из натаскивания, мы должны понимать, что низкий результат — это не просто неумение решать задачи, это низкий уровень образования в целом. Поэтому нам надо начинать работу с учителей, с социальных условий, в которых находятся школы. Это комплекс тех задач, которые поставлены в нацпроекте, они все вытекают из школьных проблем.

 — Почему так много уделяется внимания международным рейтингам? У нас есть свои ориентиры?

— Самый главный вопрос — зачем мы участвуем в том или ином рейтинге. Мы для себя должны понять, зачем нам нужны высокие результаты в PISA. Какую цель мы хотим из этого извлечь? Многие страны не особо обращают на это внимание. У Германии в начале двухтысячных был низкий результат в PISA. Это послужило толчком к изменению системы математического образования в целом в стране. Они системно изменили структуру, выработали свои системы оценки, стандарты, понимание, как получать высокие результаты, при этом не уменьшая значения других предметов. Если место в рейтинге только для отчётности, то оно, конечно, совершенно не нужно. Если мы видим какие-то реальные проблемы и хотим их решить, то можно воспользоваться другим опытом. Но гораздо важнее динамика, чтобы троечник наконец-то выбрался на свою честную четвёрку. Наши же ориентиры — баллы ОГЭ и ЕГЭ. Это объективное внешнее оценивание.

— Как вы оцениваете ЕГЭ?

— К самим заданиям уже нет тех претензий, которые были на старте. ЕГЭ давно уже перестал быть угадайкой — то, что всех так смущало. Вопросы остались к процедуре, что она очень жёсткая, оказывающая давление. Но централизованные экзамены так проходят практически во всём мире, мы же хотим объективный срез получить. Если мы говорим про ЕГЭ как про инструмент внешнего оценивания, то он свою функцию с этой точки зрения выполняет. Если сравнивать его с классическими экзаменами по билетам, то он точно лучше, так как даёт больше возможностей. Никто бы никогда не рискнул школьные экзамены приравнять к вступительным. К тому же теперь введена дополнительная система портфолио, которая снижает необходимость проводить дополнительные испытания.

— Почему становится больше семей, которые выбирают для своих детей домашнее образование? Связано ли это с кризисом классической школы?

— Здесь играет роль множество факторов: недоверие к школе и большой поток информации, когда родители понимают, что можно учить ребёнка иначе. Бум семейного образования начался в 2013 году, после вступления в силу закона об образовании в РФ. Тогда такая форма обучения приобрела свой статус и был дан ряд послаблений по оформлению. Переводя ребёнка на семейное образование, родители хотят создать для него особые условия, чтобы он не сидел за партой, а, например, учился на природе, в игровой форме. Но проводя семинары в регионах по реализации этого закона, мы столкнулись с тем, что зачастую семейное обучение всё равно заканчивается тем, что родители через какое-то время приближают его к классическому школьному. Допустим, начинают объединять несколько детей в группу и проводят уроки. Важно, чтобы родители, которые выбирают для своих детей семейное образование, сначала изучили, как правильно это нужно делать. Например, в Калининграде практика семейного обучения строится, исходя из индивидуальности, способностей и желаний ребёнка. Лучше всего такие практики работают в смешанном режиме, когда какие-то предметы изучаются дома, какие-то в школе. Но сейчас процент детей, которые находятся на домашнем обучении, очень небольшой — исходя из официальных данных Минобрнауки, 0,11% учеников 1–9-х классов.

— За последнее время произошло несколько громких историй, связанных с некорректным поведением учителей по отношению к ученикам. Например, в одной из школ города Холмска учительница при всех оскорбила ученицу из-за неопрятного вида. В Подольске педагог вообще избил второклассника. Такие истории — следствие профессиональной некомпетентности или просто учителя сильно перегружены на работе и психологически не выносят такой нагрузки?

— Это комплексная проблема. На пустом месте таких ситуаций не бывает. Это и компетентность учителя, его подготовка, отношение к воспитанию детей, социальная обстановка в школе — способствует она конфликту или нет, и общекультурный уровень социума, в котором находится школа. Не обязательно даже должно быть рукоприкладство, кстати. Достаточно некорректного сравнения между двумя детьми, сделанного прилюдно. Это тоже травля, давление со стороны учителя. Но больше таких случаев не стало, это не черта времени — сейчас они просто более доступны общественности. Учителя оказались не готовы к информационной открытости. Многие продолжают вести себя так, как привыкли, как вели себя с ними их учителя. Они забывают о том, что мы живём в обществе, где утаить что-то крайне сложно. Необходимо изучать проблему, работать с учителями в плане их профессиональной подготовки, давать методику школьным психологическим службам, чтобы они работали не только со школьниками, но и с учителями, выявляя педагогические профессиональные пробелы и уже через систему повышения квалификации помогая их компенсировать. Проще всего сказать — это профессиональное выгорание и выгнать учителя. Никто даже не старается разобраться, почему так произошло, что рука поднята на ребёнка. Понятно, что это ситуация нездоровая, но может быть и такое, что это профессиональная провокация со стороны ученика.

— Также широко в обществе обсуждается тема буллинга в школе, когда более слабого ученика травят одноклассники. Что может сделать система образования, чтобы минимизировать такие случаи?

— Буллинг — общая компетенция учителя и психолога. Мы не можем психолога в каждый класс поместить, просто не найдём столько специалистов. Гораздо важнее учителям дать понимание и методику того, как оценивать, выявлять признаки буллинга на ранней стадии, чтобы вместе с родителями, психологами заняться этим вопросом, а не принимать это за детские шалости и локальные конфликты. Также в этом вопросе активную позицию должна занимать администрация школы — должна быть ответственность директора за проведение профилактической противобуллинговой работы как с педагогическим коллективом, так и с родителями. И, конечно, с детьми.

— Как часто выявляется буллинг в школах?

— Российской статистики нет, верифицируемых экспертных оценок по стране пока тоже. По данным различных зарубежных исследований, в возрасте 13 лет этот показатель достигает своего максимума — 21% от всех учащихся.

— Целый ряд профессий в ближайшее время из-за активной цифровизации экономики станут неактуальными, успевает ли за этими изменениями российская система образования?

— К сожалению, нет. Любая система образования очень инертная и тяжело принимает новое. Это связано в том числе со сроками обучения. Мы завтра внедрим кучу сервисов и технологий в школе, а результат получим через 11 лет. Почему многие компании в сфере IT сотрудничают с вузами, открывая свои магистратуры и курсы? Зачастую это связано с тем, что на этой стадии можно внедрять новые технологии, которые пригодятся через четыре года, результат более предсказуем, но процесс идёт тяжело. Немного проще со средним профессиональным образованием, где срок обучения гораздо короче. Наши вузы должны начать строить прогнозы по тем профессиональным квалификациям, которые понадобятся через четыре года, тем самым формируя будущее рынка труда. Можно смело сказать, что они обладают достаточным потенциалом, чтобы проводить такие исследования.

Источник

30.11.2018 — ФИРО РАНХиГС провел семинар для управленцев в образовании

В медиалофте РАНХИГС прошел межрегиональный семинар с управленцами региональных систем образования – «Управление проектами в реализации государственных программ развития образования в регионах России: логистика, проектные команды, экспертиза».

Семинар был организован по инициативе Центра образовательных программ Федерального института развития образования (ФИРО) РАНХиГС в виде экспертно-аналитической площадки для обсуждения изменений в подходах к управлению и осмысления управленческой практики в реализации госпрограмм развития образования в регионах России. Кроме того, во время мероприятия участники обсудили реализацию специализированных программ дополнительного образования по развитию компетенций в управлении региональными программами развития образования, их мониторингу и экспертизе результатов реализации госпрограмм.

С приветственным словом к участникам семинара обратился директор ФИРО РАНХиГС Максим Дулинов. Он отметил, что это один из первых крупных семинаров, которые начинаются в Академии, поскольку идет активная работа над реализацией национального проекта «Развитие образования».

«На семинаре будет много интересного регионального опыта. Надеемся, что максимальная польза будет достигнута в нужные сроки, и все показатели будут выполнены. Конечно, в первую очередь, это будет зависеть от того, как федеральные проекты будут реализовываться на местах», - сказал Дулинов.

Во второй части семинара прошла экспертно-аналитическая сессия «Управление проектами реализации государственных программ развития образования в регионах России: от больших данных к большим проектам». Во время сессии об особенностях управления программами развития образования рассказали руководители региональных и муниципальных систем образования, которые рассказали о практике управления проектами в реализации государственных программ развития образования в регионах и муниципалитетах России.

В семинаре приняли участие более 150 участников из разных регионов России.

Презентация О. Фиофановой

Презентация А. Полковникова

Презентация М. Аграновича

Презентация П. Шестопалова

Презентация В. Егорова

Презентация Н. Пантюхиной

Презентация Л. Сериковой

Презентация Н. Бахтиной

Источник: © РАНХиГС

29-30.11.2018 — в Петербургском Экспофоруме прошла вторая Всероссийская научно-практическая конференция с международным участием «Среднее профессиональное образование: практика и управление»

Организаторы конференции: Комитет по образованию Правительства Санкт-Петербурга, ГБНОУ «Дворец учащейся молодёжи» Санкт-Петербурга, Институт прикладных экономических исследований РАНХиГС, Минский городской институт развития образования. Участники конференции - руководители и педагоги профессиональных образовательных организаций, специалисты органов управления образованием, представители научно-образовательного сообщество.

В работе конференции принял участие эксперт ФИРО РАНХиГС, ведущий научный сотрудник Центра профессионального образования и систем квалификаций Игорь Сергеев, который выступил с докладом «От лучших практик – к региональной системе управления образованием» и впервые представил тезисы разрабатываемой специалистами Центра концепции «бережного управления» развитием образования.

29 ноября

Конференция проходила в здании петербургского Экспофорума. Здесь же в эти дни проходит региональный чемпионат профессионального мастерства WorldSkills, а также - впервые - профориентационный фестиваль для школьников «Билет в будущее».

Владислав Викторович Фроловначальник отдела профессионального образования Комитета по образованию, Санкт-Петербург.

«В этом году WorldSkills в Санкт-Петербурге – это более 700 участников <студентов-конкурсантов>, более 700 экспертов и более 700 тренеров.»

«В эти дни здесь, в Экспофоруме, впервые проходит в Петербурге региональный профориентационный фестиваль «Билет в будущее». За эти дни в фестивале примет участие 31 тысяча петербургских школьников, учащихся 8-10 классов. Каждый час по 1200 школьников садится на площадки этого фестиваля, и там эксперты, как правило, это представители предприятий, рассказывают, какие профессии будущего у них ожидаются, стараясь заинтересовать и привлечь школьников... На саму площадку, конечно вас не пустят, но вы можете попытаться заглянуть в проход и на всё это посмотреть.»

«Может быть, кто-то не знает, что Петербург примет EURO-2022. В 2022 году европейские соревнования WorldSkills состоятся здесь, в этом самом здании.»

Посреди открытой площадки, где проходят соревнования WorldSkills — закрытая зона. В проходах охранники. За непрозрачными стенами проходит первый в истории Санкт-Петербурга профориентационный фестиваль для школьников «Билет в будущее».

Оксана Владимировна Толкачевапроректор Минского городского института развития образования, к.п.н., доцент, Минск.

«Одно из направлений развития профессионального образования в Республике Беларусь – это совершенствование форм и методов профориентационной работы, повышение интереса выпускников школ к востребованным профессиям. С этой целью в Республике Беларусь недавно вернулось профильное обучение в старших, 10-11-х классах общеобразовательной школы. Между общеобразовательными школами, профессионально-техническими и средне-специальными учебными заведениями устанавливаются контакты с целью привлечения выпускников школ в систему профессионально-технического образования.»

«Наша задача – вхождение в международное пространство профессионального образования, хотя бы в контексте WorldSkills».

Елена Анатольевна Полушкиназам. директора Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС, Москва.

«Регионы, где доля девятиклассников, ушедших из школы после 9 класса, боле 55%: Вологодская, Ленинградская, Оренбургская области, Пермский край, Республика Адыгея. Но это не значит, что все они ушли в систему СПО. Некоторые ушли в никуда.»

«40% «поколения детей» самой перспективной профессией считают профессию предпринимателя, это лидер среди профессий. Но реально в предпринимательство идут единицы. Почему? Причина: в семьях у детей не формируются предпринимательские навыки, и они не чувствуют себя к этому готовыми.»

«В чём дети согласны с родителями, так это в том, что у исследователей, учёных, людей науки будущего нет, и эта позиция стабильно занимает самые последние места в опросах.»

МНЕНИЕ ДЕТЕЙ (слайд из презентации Е.А. Полушкиной).
Состав выборки: учащиеся 9-11-х классов школ и студенты-первокурсники, обучающиеся по программам СПО.
МНЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ (слайд из презентации Е.А. Полушкиной).

«Наименьшая доля детей 15-17 лет, обучающихся по программам дополнительного образования детей, - в Москве: 5,7%. В остальных регионах-аутсайдерах эта доля около 20%.»

Алексей Юрьевич Овчинниковдиректор Центра развития профессионального образования Московского политехнического университета, к.м.н., Москва.

«Что такое стандарты WorldSkills? Это требование к системе СПО готовить кадры на высшем мировом уровне. Обратите внимание: для системы вузов у нас такого требования нет, а для системы СПО есть!»

«В этом году в 10 колледжах Москвы уже запущено обучение по профессиональным модулям по профессиям будущего: молекулярная кулинария, беспилотные транспортные системы, кибербезопасность, сити-фермер, обслуживание электромобилей и электробусов, 3D-печать в строительстве и так далее. Некоторые из этих «профессий будущего» неожиданно становятся востребованными уже сейчас. Департамент транспорта Москвы начал массовую закупку электробусов и строительство зарядных станций, и они готовы ежегодно принимать по 25 человек по профессии «Обслуживание электромобилей и электробусов».»

Бедарева Лариса Юрьевнанаучный сотрудник Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС, Москва.

«Когда мы изучали выборку «выпускники 9-х классов школ», мы увидели, что помимо тех, кто продолжил обучение в 10 классе и тех, кто перешёл в систему СПО, есть ещё одна категория – «никуда не поступившие» в данном регионе. И в некоторых субъектах федерации это очень большая доля. Например, в Ленинградской области в эту категорию попадает 39,7% детей? Куда они делись? По всей видимости, они поступили в профессиональные образовательные организации соседнего региона – Санкт-Петербурга. Причём в Санкт-Петербурге в этом смысле уникальная ситуация, в нём 60,7% студентов СПО – это приезжие из других субъектов федерации. Ни в одном другом регионе, даже в Москве, ничего подобного нет.»

«В среднем по регионам, 2/3 из числа выпускников 9-х классов, переходящих в систему СПО, поступают на обучение по программам подготовки специалистов среднего звена, остальная треть – на программы подготовки квалифицированных рабочих кадров.»

«Наше исследование выявило закономерность: чем хуже в регионе развита система СПО, тем больше в нём детей, после 9-го класса уходящих «в никуда».»

Алексей Юрьевич Овчинниковдиректор Центра развития профессионального образования Московского политехнического университета, к.м.н., Москва.

«Мне дали «секретную» информацию о стоимости подготовки чемпионов WorldSkills. Вот конкретные цифры по последнему мировому чемпионату в Абу-Даби. Подготовка чемпиона по компетенции «Графический дизайн» обошлась в 2 млн. руб. в год. Подготовка чемпиона по компетенции «Токарные работы на станках с ЧПУ» потребовала 4,5 млн. руб. в год.»

«Постепенно всем становится ясно, что нормальная профориентация, когда можно что-то увидеть и пощупать, реальное новое оборудование, реальные технологии – это возможно только в колледже. И постепенно по всей стране профориентация будет перемещаться на площадки колледжей.»

Елена Александровна Семионоваведущий научный сотрудник Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС, к.э.н., Москва.

«Мы опросили выпускников системы СПО в разных регионах России, как они оценивают свои профессиональные перспективы. В целом ситуация довольно средняя, ответы «хорошие перспективы» и «средние» выпускники дают примерно поровну, ответы «неважные перспективы» встречаются реже. Но есть два направления подготовки, по которым 100% выпускников оценивают свои перспективы как «хорошие». Это финансы и реклама.»

«В среднем по стране, 40-50% недавних выпускников СПО хотели бы сменить профессию/специальность. Многие из них уже сделали это, и многие – уже не один раз.»

Екатерина Владимировна Романченкоруководитель Базового Центра содействия трудоустройству выпускников, Санкт-Петербург.

«В Санкт-Петербурге из числа выпускников системы СПО в 2017 году: трудоустроены 66,1%, продолжили обучение в вузе 12,5%, призваны в ряды Вооружённых Сил 17,2%, ушли в отпуск по уходу за ребенком 3,7%, не трудоустроены 0,5%.»

30 ноября

Алексей Юрьевич Овчинниковдиректор Центра развития профессионального образования Московского политехнического университета, к.м.н., Москва.

«Из московских колледжей однажды поступил нам запрос: просим предоставить методические рекомендации по организации обучения по профессиям из «Атласа новых профессий». Когда я ответил, что «Атлас» - это не нормативный документ, а просто придумка футурологов, они были крайне удивлены.»

  Валерий Евгеньевич Андреевпредседатель методического совета Ассоциации профессиональных образовательных организаций Санкт-Петербурга, директор Колледжа водных ресурсов, Санкт-Петербург.

«На практике, чаще всего «Future Skills» - это совсем не что-то такое, совершенно незнакомое, неизвестное, а просто новая, непривычная комбинация уже хорошо знакомых нам трудовых функций, компетенций, взятых из разных профессий, которые раньше друг с другом не были связаны, а теперь оказались связаны».

  Александр Васильевич Федотовведущий научный сотрудник Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС, д.э.н., профессор, Москва.

«Потребность в кадрах со средним профессиональным образованием в разных регионах нашей страны где-то в 2-3 раза, а где-то и в 10-15 раз выше, чем потребность в кадрах с высшим образованием.»

Источник И.С. Сергеев

22-24.11.2018 — Эксперты Центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС приняли участие в Байкальском международном салоне образования

22-24 ноября 2018 г. в Иркутске впервые состоялся Байкальский международный салон образования (БМСО). Этот крупнейший в Сибири форум образовательного профиля объединил на своих площадках педагогов и руководителей образования, исследователей и экспертов, представляющих различные регионы России, а также Венгрии и Монголии. Открытые мероприятия форума посетили десятки тысяч человек - школьники, студенты, родители, представители общественности, заинтересованные в судьбах образования.

Руководитель Центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС Владимир Блинов и ведущий научный сотрудник Центра Екатерина Есенина приняли участие в цикле мероприятий, организованных Региональным институтом кадровой политики Иркутской области. В ходе бизнес-педсовета «Современные механизмы взаимодействия профессиональных образовательных организаций с работодателями» они представили современные механизмы взаимодействия учреждений СПО с работодателями, реализуемые на экспериментальных площадках ФИРО РАНХиГС, поделились опытом организации практикоориентированного профессионального образования и обучения в рамках проекта по внедрению дуального образования. На круглом столе «Урок технологии: современное состояние, перспективы развития» Владимир Блинов представил современную структуру технологического образования и направления модернизации содержания технологического образования в контексте современных требований к рабочим кадрам.

Ведущий научный сотрудник Центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС Игорь Сергеев принял участие в организации работы БМСО по направлению «Профориентация». В дни салона были представлены результаты пятилетней работы экспериментальной площадки ФИРО РАНХиГС по формированию системы профессиональных проб для школьников, подведены предварительные итоги, намечены дальнейшие пути развития. Особый интерес у участников и посетителей БМСО вызвала проект-сессия «Региональный атлас перспективных компетенций Иркутской области», проведённая Игорем Сергеевым при участии работодателей (авиазавод «Корпорация Иркут», ОАО «РЖД» и ООО «Альянс Ресторанс»), педагогов, студентов вузов и колледжей. Основная идея проекта состоит в том, что развитие профессиональной сферы будет происходить в ближайшие годы не в форме появления новых профессий, а путём обогащения существующих профессий новыми компетенциями. В проектируемый региональный Атлас будут включены как «новые актуальные компетенции» (уже ставшие реальностью для предприятий-работодателей, но ещё не зафиксированные в профессиональных и образовательных стандартах), так и «компетенции ближайшего будущего» (появление которых можно ожидать, с учётом мировых и передовых российских трендов, в течение ближайших нескольких лет). Присутствовавшие на сессии работодателей обозначили некоторые из таких компетенций. По итогам «мозгового штурма» и обсуждения стало ясно, что Атлас станет современным инструментом профориентационной работы, в том числе, в качестве технического задания на разработку новых содержательных направлений для профориентационных экскурсий (экспедиций) и новых видов профессиональных проб.

Презентации В.И. Блинова

Современные механизмы взаимодействия учреждений СПО с работодателями

Цифровая дидактика профессионального образования

Об актуализации перечней СПО и ПО

Модернизация содержания технологического образования в контексте современных требований к кадрам

Презентации Е.Ю. Есениной

Какой должна быть современная система ДПО?

Об организации практико-ориентированного профессионального образования и обучения

Почему снова стали важны учебные проекты?

Проектный подход в управлении программой развития профессиональной образовательной организацией

 

22.11.2018 — Ольга Радионова, руководитель центра стратегии, прогнозирования и нормативного обеспечения образовательных систем ФИРО РАНХиГС в эфире Радио «Комсомольская правда»

Не учат в школе: чему должны научить родители, а чему - педагоги?

Ведущие Александр Милкус и Валетин Алфимов и Ольга Радионова спорят об этом в эфире передачи "Родительский вопрос"

Источникhttps://www.spb.kp.ru/radio/26911.4/3956637/

 

 

21.11.2018 — ФИРО РАНХиГС рассказал о направлениях своей работы (ВИДЕО)

21 ноября в пресс-центре МИА «Россия сегодня» прошла пресс-конференция «Федеральный институт развития образования (ФИРО) РАНХиГС: перезагрузка и результаты исследований» с участием ректора Президентской академии Владимира Мау.

«Мы понимаем, что акцент на развитии образования и человеческого капитала не есть проблема чисто финансовая. Это не о том, как потратить деньги, это прежде всего о стандартах, о формах работы и о содержании образования. И важнейшей задачей современного образования является непрерывный характер», - сказал Владимир Мау.

Он отметил, что непрерывного характера образования требует современный мир в ответ на постоянные изменения, происходящие в сфере технологий. Из-за этого не всегда удается предсказать, какие профессии будут в приоритете в ближайшем будущем, что становится причиной неопределенности. Владимир Мау отметил, что неопределенность, в свою очередь, требует развития общих компетенций – навыков, которые могут быть применены в любой профессии.

«Наша (с ФИРО) задача – объединить исследования высшего и поствузовского образования, в которых традиционно сильна академия, с исследованиями дошкольного и школьного образования», - добавил ректор.

О важности работы в условиях неопределенности говорил и научный руководитель ФИРО РАНХиГС Ефим Коган. По его словам, одним из основных направлений деятельности Института должна стать необходимость конвертировать различные стратегии властей в задачи для различных отраслей, а также формирование адаптационного потенциала человека. Это необходимо, чтобы в условиях малопрогнозируемого будущего, когда нельзя определить, с чем предстоит столкнуться следующему поколению, люди могли быстро встраиваться в принципиально новые задачи, цели, ситуации.

Директор ФИРО РАНХиГС Максим Дулинов рассказал, что Институт ведет целый ряд исследований, которые затрагивают все уровни образования: начиная от разработки мер по модернизации среднего профессионального образования и исследований, посвященных профориентации школьников, до развития психолого-педагогических служб в системе среднего образования и проекта преподавания национальных языков.

Также в ФИРО РАНХиГС разрабатываются специальные программы для детей с расстройствами аутистического спектра, поскольку, по словам Дулинова, важно заниматься с такими детьми с раннего возраста, а также методические комплексы по борьбе с буллингом. По словам Максима Дулинова, хотя само явление буллинга со стороны детей не является новым ни в нашей стране, ни в мире, но есть вид буллинга, который еще предстоит осмыслить, исследовать и найти пути искоренения – это буллинг учителей  в отношении детей.

Сегодня мы планируем исследования, которые позволили бы нам ответить на вопросы: Что порождает такой тип учительского поведения? Какие компетенции не сформированы у такого учителя? Какой тип помощи ему нужен?

Директор по стратегии и методологии ФИРО РАНХиГС, директор Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС Татьяна Клячко отметила, что в сферу деятельности ФИРО относится не только национальный проект «Образование», но и многие другие, например, проект по улучшению демографической ситуации в стране и развитию науки, которые затрагивают вопросы дошкольного образования и переобучения соответственно.

«Поставлена задача в два раза снизить бедность, но снижение бедности не достигается только финансовыми средствами. Одним из важнейших инструментов снижения бедности является как раз развитие образования, и встраивание нашей деятельности в это направление мне представляется крайне серьезным на будущее», - добавила она, отметив, что одним из основных драйверов развития экономики в стране становится среднее профессиональное образование.

ФИРО перешел в состав РАНХиГС на основании распоряжения Правительства РФ № 295-р от 22 февраля 2018 года. Основные направления деятельности Института направлены на социокультурную и организационно-экономическую модернизацию образования, совершенствование экспертизы соответствующих целевых программ и проектов. ФИРО призван также обеспечивать высокий методологический уровень профессиональной подготовки, переподготовки и повышения квалификации управленческих кадров для системы образования.

;

Источник РАНХиГС

21.11.2018 — Федеральный институт развития образования РАНХиГС: перезагрузка и результаты исследований

Пресс-конференция на тему: «Федеральный институт развития образования РАНХиГС: перезагрузка и результаты исследований».

Участники:
— ректор РАНХиГС Владимир МАУ;
— директор ФИРО РАНХиГС Максим ДУЛИНОВ;
— директор по стратегии и методологии ФИРО РАНХиГС, директор Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС Татьяна КЛЯЧКО;
— научный руководитель ФИРО РАНХиГС Ефим КОГАН;
— директора научно-исследовательских центров ФИРО РАНХиГС.

С 2018 г. Федеральный институт развития образования присоединен к РАНХиГС. Основные направления деятельности института направлены на социокультурную и организационно-экономическую модернизацию образования, совершенствование экспертизы соответствующих целевых программ и проектов. ФИРО призван также обеспечивать высокий методологический уровень профессиональной подготовки, переподготовки и повышения квалификации управленческих кадров для системы образования.
Источник: РИА Новости

20.11.2018 — Центр профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС в рамках государственного задания разработал проект перечня профессий и специальностей СПО

В рамках темы государственного задания 2018 года «Научно-методическое обоснование и апробация методики разработки перечней профессий и специальностей среднего профессионального образования и профессионального обучения» Центром профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС разработан проект перечня профессий и специальностей СПО.

14-19.11.2018 — Федеральный институт развития образования в 12-й раз провел Всероссийский мастер-класс учителей родного, в том числе русского, языка

С 2007 года ежегодно в середине ноября ФИРО проводит на конкурсной основе Всероссийский мастер-класс учителей родного, в том числе русского, языка (далее ВМК).

За 11 лет Всероссийский мастер-класс стал федеральной площадкой по обмену лучшими педагогическими инновациями, направленными в соответствии с целями общего образования на совершенствование содержания и методики преподавания языков народов России, способствующих сохранению межнационального согласия.

Целью мероприятия является содействие сохранению и развитию языкового и культурного многообразия народов Российской Федерации. Основную задачу мы видим в формировании у подрастающего поколения общероссийской гражданской идентичности на базе сформированного этнического сознания с преобладанием дидактического приема от общего к частному и к общему. ВМК призван способствовать формированию культуры межнационального общения, любви к языкам народов России и желания их изучать, а главное – содействовать повышению статуса учителя родного, в том числе русского языка, распространению инновационных образовательных технологий.

В рамках ВМК ежегодно проводится круглый стол по реализации государственной языковой образовательной политики с обсуждением проблем преподавания языков народов России.

В результате 11-летнего опыта проведения ВМК было опубликовано в четырех монографиях 289 лучших работ по преподаванию языков из числа языков народов России.

В 2017 году во Всероссийском мастер-классе на ряду с учителями общеобразовательных организаций, воспитателей детских садов, впервые приняли участие и обучающиеся двух возрастных групп от 6 до 10 лет и от 11 до 16 лет из 46 субъектов Российской Федерации. На Конкурс было подано 758 заявок и на заключительный (очный) этап прошло 47 лучших разработок участников мероприятия. Презентация данных работ состоялась на мастер-классах очного этапа.

В 2018 году в заочном этапе приняли участие 791 человек из них 477 обучающихся и 314 учителей и воспитателей дошкольных образовательных организаций из 45 субъектов Российской Федерации. Данная статистика свидетельствует о том, что практически для половины субъектов Российской Федерации проблематика преподавания и изучения языков из числа языков народов России является актуальной. Из всех республик, за исключением Чеченской, Адыгейской, Карачаево-Черкесской, учителя демонстрировали свои разработки.

Всероссийский мастер-класс 2018 осуществлялся в двух направлениях:

  • «Конкурс методических разработок учителей родных языков, включая русский», который проходил по пяти номинациям: «Учитель-новатор»; «Учитель-мастер»; «Учитель-дебютант». В специальных номинациях: «Учитель языков коренных малочисленных народов РФ», «Формирование интереса к родному языку обучающихся дошкольных образовательных организаций» награды присваивались за популяризацию педагогического опыта, за оригинальность методических решений, за высокое педагогическое мастерство.
  • «Конкурс творчества учащихся на родных языках, включая русский», который проходил в двух возрастных категориях: 6 – 10 лет и 11 – 16 лет, выявлялись победители по каждой возрастной категории в трех номинациях: «Литературное творчество на родных языках, включая русский», «Чтение на языках народов России школьных программных произведений А.С. Пушкина», «Вокальное творчество на родных языках, включая русский».

Награждение победителей ВМК-2018 проходило в Комитета по науке, образованию, культуре Совета Федерации Федерального Собрания РФ.

В процедуре награждения принимали участие: член Совета Федерации Федерального Собрания РФ Валерий Петрович Марков, доктор социологических наук, профессор, советник Департамента культуры Правительства Российской Федерации Татьяна Эдуардовна Петрова, ректор Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина Маргарита Николаевна Русецкая, Президент Фонда помощи талантливым детям «Возрождение и Надежда» Ирина Викторовна Богачева, заместитель председателя Совета Ассамблеи народов России, председатель исполкома Ассамблеи народов России Назиржон Насибжонович Абдуганиев, руководитель Центра национальных проблем образования ФИРО РАНХиГС  Ольга Ивановна Артеменко и члены жюри Всероссийского мастер-класса.

Были награждены следующие учителя-участники мероприятия:

В номинации «За формирования интереса к родному языку» Эржена Борисовна Цыбикжапова, музыкальный руководитель «Центра развития ребенка – детского сада №13 «Радуга» Республики Бурятия.

В номинации «Учитель языков коренных малочисленных народов Российской Федерации» Мария Денисовна Степанова, учитель эвенского языка и культуры Кустурской средней школы им. И.Н. Слепцова».

В номинации «учитель мастер» диплом вручается Надежде Николаевне Мерзляковой, учителю удмуртского языка и литературы «Лудорвайской средней школы им. Героя Советского Союза А.М. Лушникова Удмуртской Республики.

В номинации «учитель-новатор» диплом вручается победителю Марии Александровне Ячменевой, учителю начальных классов средней школы №38 г. Сыктывкара Республики Коми.

В номинации «учитель-дебютант» диплом вручается учителю коми-пермяцкого языка Ёгвинской общеобразовательной школы, Кудымкарского района Пермского края Людмиле Ильиничне Томилиной.

III место - Таиса Михайловна Михайлова, воспитатель МДОУ «Богородский детский сад» Корткеросского района Республики Коми.

III место – Насибат Зайпуллаевна Гаджиева, учитель даргинского языка МКОУ «Краснопартизанская СОШ» Сергокалинского района Республики Дагестан.

II место – Ирина Вячеславовна Закиева, учитель начальных классов муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения «СОШ № 7 г. Йошкар-Олы» Республики Марий Эл.

I место – Алина Фатыховна Ильясова, учитель русского языка и литературы МОБУ «Башкирская гимназия-интернат № 3 г. Давлеканово» Давлекановского района Республики Башкортостан.

В номинации «Народное признание» победителем стала Насибат Зайпуллаевна Гаджиева, учитель даргинского языка МКОУ «Краснопартизанская СОШ» Сергокалинского района Республики Дагестан.

Обладателем Гран-При «Серебряное перо» стал Александр Марсович Степанов, учитель чувашского языка МАОУ «СОШ №40 с углубленным изучением отдельных предметов», г. Чебоксары Чувашской Республики.

В конкурсе принимали участие и обучающиеся, которые заняли следующие места:

В номинации «Литературное творчество на родных языках»:

II место – Антоний Элиас Свердруп, ученик 10 класса МАОУ «СОШ № 39 с углубленным изучением английского языка» г. Казани Республики Татарстан.

I местоДиана Равилевна Хуснетдинова, ученица 9 класса МБОУ «Правдинская СОШ № 2 с углубленным изучением отдельных предметов» Пушкинского района Московской области.

В номинации «Лучшее исполнение на родном языке стихотворения А.С. Пушкина»:

Дипломом победителя была награждена Татьяна Григорьевна Зубарева, ученица 10 класса ЧОУ «Лицей-интернат № 6» г. Саратова Саратовской области.

III место – Дарья Владимировна Яковлева, ученица 8 класса МБОУ «СОШ № 12» г. Новочебоксарска Чувашской Республики.

II место – Антон Дмитриевич Карманов, ученик МАОУ «СОШ № 38» г. Сыктывкар Республики Коми.

I место – Абдуллах Фатихович Ернеев, ученик 1 класса МБОУ «СОШ с. Индерка» Сосновоборского района Пензенской области

В номинации «Вокальное творчество на родных языках»:

III место – Миналдан Мухадиновна Теппеева, ученица 9 класса МОУ «СОШ № 1 им. А.Ж. Доттуева с.п. Кенделен» Эльбрусского района Кабардино-Балкарской Республики.

II место – Анна Ивановна Шумилова, ученица 4 класса МБОУ «СОШ № 5» г. Можга Удмуртской Республики.

I место – Валерия Георгиевна Гончарова, ученица 8 класса МАОУ «СОШ № 2» ЗАТО Межгорье Республики Башкортостан.

Церемония награждения лучших учителей родного, включая русский языков,  не случайно носит название «Созвездие талантов». Подняться на свой небосвод, на свою вершину, покорить свой Олимп сегодня смогли те, кто принес славу педагогу, кто защищал честь быть педагогом на конкурсах и соревнованиях. В зале Совета Федерации собрались ЧЕСТЬ и ГОРДОСТЬ, «золотой учительский фонд» России.

16.11.2018 — РАНХиГС на форуме МИА «Россия сегодня»

13-14 ноября в РИА Новости прошел российско-белорусский экспертно-медийный форум «Молодые ученые как приоритет союзного государства, на котором выступила эксперт Президентской академии Галина Резапкина.

В форуме приняли участие руководители Союзного государства, руководители и молодые ученые, ректоры вузов и представители научно-исследовательских лабораторий России и Беларуси.

На форуме обсуждались новые союзные проекты, дающие молодым ученым возможности для профессионального роста, и перспективы интеграции научно-образовательных систем России и Беларуси. Особое внимание на форуме было уделено профессиональной подготовке молодых ученых. Старший научный сотрудник Федерального института развития образования (ФИРО) РАНХиГС и Центра практической психологии образования АСОУ, психолог Галина Резапкина в своем выступлении «Риски компетентностного подхода» обратила внимание слушателей на опасность механического копирования идей, заимствованных из американской военной доктрины 1968 г.

Эксперт подчеркнула, что наличие двух типов компетенций повышает ценность специалиста, но этого недостаточно. «Сами по себе компетенции нейтральны, и только направленность личности, мотивы профессиональной деятельности и жизненные ценности человека делает их социально полезными или социально опасными», - пояснила Галина Резапкина. Ограниченность компетентностного подхода в американских школах частично компенсируется целенаправленным развитием необходимых навыков на протяжении всего школьного обучения.

Одна из тем научно-исследовательской работы ФИРО РАНХиГС в 2019 г. посвящена научно-методическому обеспечению профессионального самоопределения школьников на основе выявления, поддержки и развития ценностно-смысловой сферы детей и подростков как вектора приложения компетенций.

Презентация Г. Резапкиной

© РАНХиГС https://www.ranepa.ru/sobytiya/novosti/ranhigs-na-forume-mia-rossiya-segodnya

7-10.11.2018 — в городе Уфе состоялся Международный салон образования

Уфимский международный салон образования — крупнейшее событие в регионе и площадка для взаимодействия между всеми участниками экосистемы образования – специалистами, учащимися, представителями бизнеса и государственных органов управления.

Цель мероприятия — объединить ведущих профессионалов в области новых образовательных технологий для обсуждения вопросов модернизации сферы образования и повышения качества образования

По приглашению Министра образования Республики Башкортостан в Международном салоне образования приняла участие
Ольга Фиофанова, доктор педагогических наук, директор Центра образовательных программ ФИРО РАНХиГС, член ФУМО «Образование и педагогические науки».

7 ноября Ольга Фиофанова выступила экспертом на сессии салона «Модернизация системы высшего образования». Она представила экспертный доклад «Как изменятся образовательные программы, содержание, технологии и оценка образовательных результатов с переходом на ФГОС 3++ в высшем образовании?». Тема и содержание доклада вызвали интерес участников, актуализированный тем, что с 31 декабря 2018 г. все университеты России переходят на Федеральные государственные образовательные стандарты «поколения 3++» с учетом профессиональных стандартов.

 

9.11.2018 — «Билет в будущее» обсуждали в Минпросвещения России

9 ноября 2018 г. в Министерстве просвещения Российской Федерации под председательством заместителя министра Ирины Потехиной состоялось экспертное обсуждение мероприятий федерального профориентационного проекта «Билет в будущее». В обсуждении приняли участие руководитель центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС, д.п.н., профессор Владимир Блинов; ведущий научный сотрудник центра, д.п.н. Игорь Сергеев; академик РАО, д.п.н., профессор С.Н. Чистякова; д.п.н., почётный профессор МГУ А.Г. Шмелёв; д.п.н., профессор МГУ Н.С. Пряжников и другие ведущие специалисты в области профессиональной ориентации.

В ходе обсуждения экспертами ФИРО РАНХиГС было обращено внимание на следующие вопросы.

  • Центральными адресатами профориентационной работы, наряду со школьниками, должны выступать их родители, позиция которых в большинстве случаев является определяющей в процессе профессионально-образовательного самоопределения подростка. В связи с этим в ходе дальнейшего развития проекта «Билет в будущее» необходимо предусмотреть комплекс форм работы с родителями учащихся (Владимир Блинов).
  • К настоящему времени в ряде субъектов федерации сформировались эффективные модели организации профориентационной работы, характеризующиеся системностью, инновационностью и практической направленностью. В связи с этим, при введении проекта «Билет в будущее», важно преодолеть риск «растворения» существующих лучших практик. Необходимо разработать меры, обеспечивающие возможность включения вариативных моделей профессиональной ориентации в пространство федерального профориентационного проекта (Игорь Сергеев).

Формирование и развитие региональных систем профориентационной работы со школьниками - одно из основных содержательных направлений научной работы ФИРО РАНХиГС. Научные разработки Федерального института развития образования используются в рамках федерального профориентационного проекта «Билет в будущее», а  также стали основой для построения многих региональных проектов профориентационной направленности.

На основе работы межрегиональной сети экспериментальных площадок ФИРО РАНХиГС, созданных в 12 субъектах Российской Федерации по данному направлению, были разработаны:

  • концепция сопровождения профессионального самоопределения обучающихся в условиях непрерывности образования;
  • инвариантная модель организации сопровождения профессионального самоопределения школьников в регионе;
  • сетевая технология организации цикла профессиональных софт-проб. Профессиональные пробы, в рамках практической реализации этой технологии, за последние годы прошли более 600 тыс. учащихся 8-11 классов.

В 2018 году коллективом центра (В.И. Блинов, З.К. Дулаева, Е.Ю. Есенина, Л.Н. Куртеева, И.С. Сергеев) подготовлен сборник методических рекомендаций для школ «Организация профессиональной ориентации школьников», обобщающий результаты этой работы.

 

Федеральный проект «Билет в будущее», разработка которого началась в этом году по поручению Президента РФ В. В. Путина, рассчитан на учащихся 6-11 классов общеобразовательных школ и включает в себя три основных блока: «Самоопределение» (диагностико-развивающий, основанный на онлайн-технологиях), «Профпроба» (практикоориентированный, реализация которого первоначально планируется в формате фестиваля профессий, включающего «карусель мини-проб»), «Навигатор» (персональный наставник самоопределившегося школьника в избранной сфере деятельности). В 2018 году планируется пилотная реализация проекта в 20 регионах, предполагающая суммарный охват около 100 тыс. школьников.

7-8.11.2018 — Профориентационная конференция в Нижнем Новгороде. Лица и мнения

7-8 ноября 2018 г. в Нижегородском институте развития образования (НИРО) состоялась Всероссийская научно-практическая конференция «Проблемы и перспективы организации практико-ориентированных форматов профориентационной работы». В конференции приняли очное участие представители 44 участника из 21 субъекта Российской Федерации и более 200 представителей Нижнего Новгорода и Нижегородской области – работники региональных и муниципальных органов управления образованием, руководители и педагоги школ, колледжей и вузов, специалисты корпоративных учебных центров, служб занятости, специализированных организаций, оказывающих профориентационные услуги.

В работе конференции приняли участие эксперты ФИРО РАНХиГС. Ведущий научный сотрудник Центра стратегии развития образования и организационно-методической поддержки программ Галина Резапкина выступила на пленарном заседании с докладом «Новые ограничения и возможности профессиональной ориентации молодежи». Ведущий научный сотрудник Центра профессионального образования и систем квалификаций д.п.н. Игорь Сергеев представил пленарный доклад «Профессиональная ориентация в России: зона ближайшего развития» и провёл мастер-класс «Провокативные методы в профессиональной ориентации» (совместно с Д. Гришиным, руководителем УМЦ «Параллели знаний»).

Открыл конференцию и выступил с приветственным словом ректор Нижегородского института развития образования, д. соц. н. Николай Юрьевич Бармин.

«Профессиональная ориентация – это тема, которая сегодня нужна всем. В том числе, это одно из важных направлений работы нашего института. В государственных документах, регламентирующих образовательную политику в области профориентации, красной нитью проводится мысль о первостепенности развития данного направления в образовательных организациях различного типа. Профориентация должна быть системной, и мы в Нижегородской области стараемся сделать все для этого, что может быть подтверждено результатами участия в реализации на территории Нижегородской области двух инновационных проектов, инициированных Федеральным институтом развития образования (в настоящее время – ФИРО РАНХиГС).

Цель нашей конференции обобщить результаты нашего инновационного опыта, результаты научных исследований и практической деятельности образовательных организаций различных типов в сфере профессиональной ориентации школьников и обучающейся молодежи из регионов, рассмотреть вопросы усиления использования практико-ориентированной составляющей профориентационной деятельности как механизма успешного профессионального самоопределения, способствующего формированию позитивного отношения всех участников образовательного процесса к профессиональному образованию, профессиональной деятельности и предпринимательству, в том числе по направлениям, востребованным на региональных рынках труда.

Благодарю Вас, что нашли возможность приехать на к нам на Нижегородскую землю и желаю продуктивно поработать на конференции».

7 ноября

Геннадий Николаевич Белорыбкиндиректор Института непрерывного образования Пензенского государственного университета, д. и. н, профессор, Пенза.

«В развитии профориентационной работы мы двигаемся в основном по экстенсивному пути, расширяя уже давно известные направления. Но сейчас мы понимаем, что возможности экстенсивного развития уже исчерпаны.»

«Профориентационное направление должно стать ведущим во всей системе образования. Если образование развернётся в эту сторону – он пойдёт вперёд. Не развернётся – будем по-прежнему двигаться по кругу.»

 

Лев Николаевич Серебренниковзав. кафедрой технологии и предпринимательства ЯГПУ им. К. Д. Ушинского, д. п. н, профессор, Ярославль.

«Предпрофильной подготовки и профильного обучения уже нет – смотрите действующее законодательство. Есть ОГЭ и ЕГЭ, и директора школ отчитываются о них.»

«Американцы открыли свои скважины. Им выгодно, чтобы нефть была дороже 60 <долларов за баррель>. Поэтому – санкции против Ирана. И нефть дорожает. Что нас ждёт? Две трубы. Северный поток-2 и труба через Турцию. А мы тут о профильном обучении. (Аплодисменты). Сырьевые деньги мешают развиваться.»

«Предпрофильная подготовка так и не получила научного педагогического обоснования. Её основная идея почти всеми понималась так: через предмет можно выбрать профессию…»

«Производительной экономики в стране фактически нет. Нет экономики – нет и профессий, которые можно выбирать. От этого куча наших проблем. А что делать? Только одно. Надеяться на то, что экономика когда-нибудь всё-таки станет производительной.»

 

Галина Владимировна Резапкинастарший научный сотрудник Федерального института развития образования РАНХиГС, Москва.

«Часто говорят: у нас с профориентацией школьников плохо потому, что нет нормативки, нет денег, нет методик… Но если бы у нас были и нормативка, и <материальные> ресурсы, и методики – у нас было бы всё то же самое. Пример – службы занятости. У них всё это есть… а работают они так же.»

«Уже давно понятно, что тесты – это не панацея. В каждом из нас заложен потенциал, который невозможно просчитать никакими диагностическими тестами. Строить на результатах такого тестирования своё будущее я никому бы не посоветовала.»

«Государство нам даёт иногда очень разные ориентиры. Куда нам ориентировать в нашей профориентации? На список Топилина <«ТОП-50» профессий> или на «Атлас профессий будущего» АСИ? Одно от другого несколько отличается, вы не находите?»

«На чиновников гипнотически действует фраза «Бесплатная профоиентация». Когда кто-то к ним приходит и говорит, что он может проводить «бесплатную» <для государства> профориентацию, они сразу сами готовы её рекламировать. Начинают от них приходить на места письма: «Рекомендуем обратить внимание…» и так далее.»

 

Геннадий Николаевич Белорыбкиндиректор Института непрерывного образования Пензенского государственного университета, д. и. н, профессор, Пенза.

«В зале есть профессионалы в области профориентации? Нет?... Ну, значит, я не один такой. (Смех, оживление в зале). На мой взгляд, профориентация – это профессия. И проблема в том, что мы все, не будучи сами профессионалами, пытаемся ориентировать на профессии.»

Комментарий от ИС: Не согласен. Профориентационная работа – не профессиональная, а мультипрофессиональная деятельность. Профориентолог-профессионал – по нынешним временам, узковато. Чтобы стать нормальным «профориентатором», нужно самому поработать хотя бы в нескольких разных видах деятельности.

«Здесь говорили, что надо объединить усилия. Но это невозможно. Потому что задачи у всех разные. У школьной профориентации и у вузовской профориентации – совершенно разные задачи! Ректор не ставит нам задачу организовать взаимодействие со школой. Он ставит задачу - обеспечить, чтобы все выпускники этой школы поступили к нам в университет.»

 

Ольга Николаевна Новикованачальник отдела развития образовательных систем Института развития образования Пермского края, к. ф. н, Пермь.

«Основная проблема выпускников школ – отсутствие мотивации к дальнейшей профессиональной деятельности».

«Представители инженерно-технических вузов говорят, что большая доля поступивших к ним студентов и не собиралась работать по профессии. Основная установка была – «поступить». Они не думали даже о том, как они будут учиться, например, на аэрокосмическом факультете, не говоря уже о том, где и как они потом будут работать.»

 

Софья Джунисбековна Лопатинапервый заместитель директора Авторской академической школы (школы № 186), Нижний Новгород.

«Сколько бы мы экскурсий на предприятия не проводили, мы не тешим себя иллюзией, что это повлияет на их выбор. А что влияет? Прежде всего, проектная деятельность.»

«Когда нам приходит сверху письмо – принять участие в том или ином разовом профориентационном мероприятии, по типу: «обеспечить явку 20 детей», - мы всегда отказываемся.»

 

Дмитрий Валерьевич Гришинруководитель Учебно-методического центра «Параллели Знаний», Москва.

«Мы опросили 2362 московских родителей, чтобы понять, каковы их представления о профориентации. И выяснилось, что 1794 из них ничего не знают про профориентацию, вообще про подготовку к выбору профессии, тем более про профессиональное самоопределение, - кроме того, что существует профтестирование.»

 

 

Михаил Владимирович Сивовглавный специалист корпоративного учебного центра АО «Нижегородский завод 70-летия Победы», Концерн «Алмаз-Антей», к. э. н., доцент, Нижний Новгород.

«Мы всей душой за сетевое взаимодействие <со школами, колледжами и вузами>, но Рособрнадзор не позволяет совместное использование ресурсов.»

 

Ольга Николаевна Новикованачальник отдела развития образовательных систем Института развития образования Пермского края, к. ф. н, Пермь.

«Как региональные власти смотрят на эти сетевые взаимодействия – так и надзорные службы реагируют. Если власти смотрят плохо, то постоянно возникают к нам вопросы: «Почему вы безвозмездно предоставляете площади? Почему вы не передаёте партнёру норматив подушевого финансирования?»…»

 

Андрей Юрьевич Тужилкинзав. кафедрой теории и методики обучения технологии и экономике НИРО, к. п. н., Нижний Новгород.

«Вот проходит финал олимпиады по математике, в современном, проектном вроде бы формате. На защите проекта дети должны сначала озвучить свои цели, которые они ставили перед собой, включаясь в эту работу. И какие, вы думаете, цели они перед собой поставили, 9 из 10 финалистов? – «Решить задачи ЕГЭ по математике С5, С6, С7», то есть самые сложные. Вот и все цели.»

 

8 ноября

Лев Николаевич Серебренниковзав. кафедрой технологии и предпринимательства ЯГПУ им. К. Д. Ушинского, д. п. н, профессор, Ярославль.

«Если мы говорим о профильном пространстве старшей школы, то дело не в «технологическом профиле». А то, что курс технологии должен быть в каждом профиле. Причём в каждом профиле – свой, профильный».

 

 

Андрей Юрьевич Тужилкинзав. кафедрой теории и методики обучения технологии и экономике НИРО, к. п. н., Нижний Новгород.

«До сих пор предпрофильная подготовка и профильное обучение воспринимаются как углубление. Смотришь школьные программы – ни одного слова про самоопределение в них нет.»

«В Нижегородской области всего около 900 школ, из них только 50 заявили технологический профиль. Из них – подавляющее большинство на самом деле «информационно-технологический», и только в 10-12 классах есть настоящие технологические старшие классы, как правило, связанные с СПО, с промышленным сектором. Это чуть больше, чем 1% школ».

 

Ирина Александровна Килинаначальник центра профориентации КРИРПО, к. псих. н., Кемерово.

«Когда мы начали формировать свою региональную систему профориентационной работы со школьниками, что мы прежде всего сделали? Во-первых, были назначены ответственные за профориентационную работу в муниципалитетах и в школах. Во-вторых, создали методобъединение специалистов, работающих в сфере профориентации. В третьих, разработали и реализуем региональный план работ.»

 

Наталья Александровна Орешкиназам. директора по учебно-воспитательной работе Шатковской средней школы, Нижегородская область.

«Прежде, чем организовать <экскурсионную> поездку школьников на предприятие, мы проводим с ними серию соответствующих профпроб.»

 

Ольга Вячеславовна Лапшовазам. директора Лицея № 38, Нижний Новгород.

«К нам пришла проверка. Первый вопрос, который нам задали: элективные курсы должны быть оснащены учебниками и учебными пособиями, включёнными в перечень, где они? Получили замечание. Что пришлось включить в перечень? Вузовские учебники, по которым с нашими школьниками работают вузовские преподаватели, чтобы обеспечить подготовку к вузам.

Потом мы решили, что лучше «элективы» заменить на «факультативы». Но это не во всём лучше, потому что факультатив – не обязательный предмет. А де факто он у нас обязательный. Мы всё время балансируем на грани закона…»

«Заниматься профориентацией постоянно мы не можем. Школа должна обучать. Поэтому профориентационную работу мы строим событийно.»

 

Татьяна Александровна Христофоровазам. директора по информационным системам, учитель информатики Ивановской средней общеобразовательной школы, Оренбургская область.

«Естественно, что меня, как учителя информатики, беспокоит, что дети выбирают гуманитарные профессии.»

 

Наталья Ильинична Ожигановапедагог-психолог Гимназии № 2, г. Саров, Нижегородская область.

«В нашей <профориентационной> работе мы сознательно отказались от тестов, оценочных методик и особенно от оценок личности.»

 

Татьяна Николаевна Четверикованачальник отдела «Центр планирования профессиональной карьеры» Центра профессионального образования Самарской области, Самара.

«Приходим в школы, спрашиваем: «Как вы ведёте профориентационную работу?» - Нам отвечают: «Сейчас, сообразим.» - Соображают, придумывают, как ответить и отвечают. И действительно, почти все виды деятельности могут работать на профориентационный результат. Вопрос в том, что является спусковым крючком, чтобы эта деятельность действительно стала работать именно на профориентационный результат?»

«Настоящая <профориентационная> работа начинается, когда сами педагоги перестают быть носителями социальных мифов.»

 

Дмитрий Анатольевич Маренинзаместитель директора Авторской академической школы (школы № 186), Нижний Новгород.

«В 10-11 классах мы переводим базовые предметы и профильные факультативы в дистанционный формат, чтобы высвободить как можно больше очных часов для проектной работы учащихся в школьном медиа-холдинге. В итоге у нас в расписании, при пятидневной учебной неделе, есть один целый день для медиахолдинга – среда.»

 

Полина Юрьевна Сущевскаязам. директора Школы № 24, Нижний Новгород.

«В наших классах мы пытаемся создать такую образовательную среду, в которой обучающиеся постоянно сталкиваются с необходимостью самоопределения. Это, во-первых, обучение по ИУП, когда можно сформировать себе совершенно любую комбинацию, например, профильная информатика плюс профильная литература. Во-вторых, это проекты и проектные сессии. В-третьих, социальное проектирование в рамках школьного молодёжного объединения «Диалог»… И главная проблема, с которой мы постоянно сталкиваемся – это отсутствие мотивационной готовности самих детей к самоопределению.»

Фото: НИРО
Источник: И.С. Сергеев

1.11.2018 — на базе ГБПОУ «Воробьёвы Горы» состоялся очередной лекторий в рамках городского проекта Департамента образования города Москвы для специалистов-организаторов воспитательной деятельности — «Профессия — Человек».

Приглашённым экспертом выступила Ольга Александровна Фиофанова, доктор педагогических наук, профессор ИГСУ, директор Центра образовательных программ ФИРО РАНХиГС при Президенте РФ. Тема встречи «Социология и психология Детства: конструирование ценностных отношений и пространства развития Человека».

На встрече педагоги обсуждали Воспитание как способ ценностно-смыслового определения Человека, решали аксиологические кейсы, апробировали новые воспитательные технологии: «Кодекс», «Зеркало героя», «Дебаты», «Синема-технологии», «Коллективное целеполагание». Педагоги совместно с экспертом рассмотрели результаты современных исследований: «навыки для социального прогресса» (OECD), гражданского образования (ICCS), цифровой грамотности детей (EU Kids), систем профессионального развития педагогов (TALIS), и обсудили: как результаты исследования помогут понять поколение Z и особенности воспитания как педагогической деятельности.

Участники встречи выразили благодарность эксперту и надежду на дальнейшее сотрудничество.

1.11.2018 — в ФИРО РАНХиГС состоялся научно-практический семинар по апробации программ для специалистов системы дошкольного образования по организации психолого-педагогической, методической и информационной поддержки родителей (законных представителей) детей дошкольного возраста, в том числе, в рамках взаимодействия различных учреждений образовательной и социальной сферы

В ходе научно-практического семинара по апробации программ были рассмотрены направления, касающиеся:

  • управления дошкольным образованием по вопросам поддержки родителей, воспитывающих детей раннего и дошкольного возраста на уровне местных органов власти;
  • управления взаимодействием учреждений образовательной и социальной сферы по психолого-педагогической, методической и информационной поддержке родителей, воспитывающих детей раннего и дошкольного возраст;
  • предварительных результатов анализа потребностей родителей (законных представителей) детей дошкольного возраста, получающих дошкольное образование во всех формах, закрепленных Законодательством Российской Федерации (в дошкольных образовательных организациях, в форме семейного образования, в консультационных центрах (службах), в группах кратковременного пребывания) и т.д.

Кроме того, в рамах мероприятия были проведены семинары и мастер-классы по организации психолого-педагогической, методической информационной поддержки родителей (законных представителей) детей дошкольного возраста, в том числе с детьми от 0 до 3 лет, в рамках взаимодействия различных учреждений образовательной и социальной сферы.

Всем участникам мероприятия вручены сертификаты.

 

Программа